Книга Опальная фаворитка, страница 44 – Людмила Вовченко

Не испуганные.

Настороженные.

Мальчик мгновенно перестал дёргаться.

Оценил её.

Халат.

Распущенные волосы.

Жак.

Пьера.

Дверь.

Окно.

Расстояние.

Клэр заметила всё.

— Отпусти его.

Жак удивился.

— Мадемуазель…

— Отпусти.

Пальцы разжались.

Мальчишка не побежал.

Разумный.

Клэр сложила руки на груди.

— Имя?

Молчание.

— Если не скажешь, Жанна назовёт тебя сама.

Из дверей донеслось:

— Назову.

Мальчик посмотрел на кухарку с половником.

Решение созрело мгновенно.

— Матьё.

— Фамилия?

— Ривьер.

— Сколько лет?

— Тринадцать.

Клэр осмотрела его ещё раз.

— Уверен?

Глаза сузились.

— Да.

— Хорошо. Что ты украл?

— Ничего.

Жанна издала звук, который мог испугать взрослого кабана.

Матьё быстро поправился:

— Почти ничего.

— Хлеб?

— Он был вчерашний.

— Значит, юридически перестал быть нашим?

Мальчик промолчал.

— Сыр?

— Маленький кусок.

— Говядина?

Он посмотрел на Жанну.

— Немного.

— Морковь?

Матьё впервые растерялся.

— А морковь-то вам зачем считать?

Клэр прикусила губу.

Пьер отвернулся.

У Жака задёргались плечи.

Жанна подняла половник.

— Я сейчас…

— Нет.

Клэр посмотрела на мальчика.

— Ты раньше здесь воровал?

— Нет.

Слишком быстро.

— Матьё.

— Не воровал.

— Ел?

Пауза.

— Иногда.

— Где спал?

Теперь он молчал дольше.

Клэр ждала.

Мальчик понял.

— В старой прачечной.

Пьер выругался себе под нос.

— Как давно?

— Иногда.

— Сколько — иногда?

— С прошлого лета.

Клэр повернулась к Пьеру.

Он выглядел оскорблённым профессионально.

— Вы не знали?

— Нет.

— Хорошо прятался, — сказал Матьё.

Пьер посмотрел на него.

— Не хвались.

— Я не хвастаюсь.

— Хвастаешься.

— Немножко.

Клэр почувствовала, что мальчик начинает ей нравиться.

Это было опасно.

— Почему исчез?

— Уходил.

— Куда?

— В город.

— Зачем вернулся?

Матьё пожал плечами.

— Тут раньше пусто было.

— А теперь?

Он посмотрел в сторону кухни.

— Пахнет.

Жанна прижала половник к груди.

— Негодяй.

— Но честный, — заметила Клэр.

— Он съел мой сыр.

— Наш сыр.

— Тем более.

Клэр подошла ближе.

Матьё напрягся.

Она остановилась на расстоянии вытянутой руки.

Вблизи стало видно, что на левой брови у него старый тонкий шрам. Под глазами синеватые тени. Губы обветрены. Руки грязные, пальцы в мелких царапинах.

Голодный.

Но не умирающий.

Выживает.

— Родители?

Лицо закрылось.

— Нет.

Клэр не спросила больше.

— Где живёшь?

— Везде.

— Это неудобный адрес.

Мальчик пожал плечами.

— Письма не получаю.

Клэр медленно улыбнулась.

Вот.

Ещё и язык есть.

— Работать умеешь?

Матьё насторожился сильнее, чем при слове «вор».

— Что делать?

— Для начала вернуть стоимость съеденного.

— Денег нет.

— Я вижу.

— Тогда как?

— Работой.

Он посмотрел на неё подозрительно.

— Какой?

— Пока не знаю.

— А если не хочу?

— Уходи.

Матьё моргнул.

Клэр отступила в сторону, освобождая дверь.

— Никто тебя не держит.

Он посмотрел на выход.

Потом на Жанну.

Потом опять на Клэр.

— А если хочу?

— Тогда сначала моешь руки.

Жанна фыркнула.

— И всё остальное.

Клэр осмотрела волосы.

— В идеале.

Матьё отшатнулся.

— Волосы не трогать.

— Я ещё ничего не сказала.

— Я знаю женщин.

Жанна засмеялась первой.

Через час Матьё сидел на кухне чистый ровно настолько, насколько удалось добиться без вооружённого столкновения.

Волосы остались на месте.

Клэр решила не испытывать судьбу в первый день.

Лицо после умывания оказалось светлее. На носу обнаружились едва заметные веснушки. Руки он оттирал с таким выражением, будто Клэр покушалась на его гражданские права.