Книга Опальная фаворитка, страница 22 – Людмила Вовченко

Жанна фыркнула.

Сегодня на ней было тёмно-зелёное платье, туго натянутое на широкой груди. Рукава закатаны. Серебряные нити в тёмных волосах блестели возле висков. Щёки красные от кухонного жара. На предплечье небольшой старый ожог.

— Не последнее. Предпоследнее.

— Уже лучше.

Клэр разломила хлеб.

Свежим он не был, но Жанна подогрела его возле огня, и корочка снова стала хрустящей.

Масло таяло.

Яйцо было сварено мягко.

Клэр попробовала.

— Огюст?

Жанна резко подняла голову.

— Нет.

— Я просто спросила.

— Я знаю, как вы спрашиваете.

— Мы знакомы второй день.

— Мне хватило.

Клэр улыбнулась.

Пьер, вошедший с корзиной дров, тихо хмыкнул.

Сегодня его можно было рассмотреть лучше.

Высокий, худощавый, немного сутулый мужчина. Лицо длинное, загорелое и обветренное, нос с небольшой горбинкой. Волосы когда-то были чёрными, теперь густо поседели возле висков. Глаза тёмно-синие. На нём грубая коричневая куртка, жилет и штаны, заправленные в тяжёлые башмаки.

Рука перевязана чистой полосой ткани.

Клэр заметила.

— Покажите.

Пьер посмотрел на Жанну.

— Я же говорил.

— Что?

— Что вы спросите.

— Значит, начинаете меня понимать.

Рана выглядела нормально.

Клэр кивнула.

— Живите.

— Благодарю.

— Пьер, после завтрака вы мне нужны.

— Зачем?

— Будем считать.

Лицо мужчины изменилось.

— Что?

— Всё.

Жанна замерла с кувшином.

— Зачем?

Клэр посмотрела на неё.

— Мне начинает казаться, что в Бельфонтене это запрещённое занятие.

---

Через час на кухонном столе лежал лист бумаги.

Клэр сидела во главе.

Перед ней — чернильница.

Перо.

Она держала его и испытывала острое желание извиниться перед всеми шариковыми ручками, которые когда-либо теряла.

— Начнём с еды.

Жанна сложила руки на груди.

— Я могу просто рассказать.

— А я запишу.

— Зачем?

— Чтобы завтра не спросить снова.

Это объяснение сработало.

Клэр вывела первую строчку.

Почерк тела оказался тонким и красивым.

Слава Богу.

Потому что её собственный современный почерк после университета напоминал кардиограмму человека в панике.

— Мука?

— Почти мешок.

— «Почти» — это сколько?

Жанна задумалась.

— Три четверти.

— Крупа?

— Два небольших мешка.

— Какая?

— Ячменная. Немного гречневой.

Клэр подняла голову.

— Гречка?

— Да.

— Прекрасно.

Жанна явно не поняла энтузиазма.

— Соль?

— Есть.

— Сахар?

Кухарка посмотрела на неё с сожалением.

— Немного.

— Кофе?

Пауза.

Клэр медленно отложила перо.

— Жанна.

— Осталось на несколько раз.

— Это уже чрезвычайная ситуация.

— Вы почти его не пили.

Клэр застыла.

Предшественница.

Конечно.

— Теперь буду.

— Он дорогой.

— Значит, сначала разбогатеем.

Пьер засмеялся.

Клэр продолжила.

Сыр.

Лук.

Морковь.

Сушёные бобы.

Немного ветчины.

Яблоки.

Мёд.

Травы.

Несколько бутылок вина.

Две бутылки крепкого спиртного.

Клэр посмотрела на Пьера.

— Вот оно.

— Что?

— То, чему вы вчера так обрадовались.

Он сделал невинное лицо.

Получилось плохо.

— Я думал, для раны.

— Конечно.

Жанна громко фыркнула.

Дальше — хозяйство.

Семь кур.

Огюст.

Три лошади.

Небольшой запас овса.

Дров — мало.

Свечей — мало.

Мыла — мало.

Льняного полотна — немного.

Угля практически нет.

Клэр записывала.

Постепенно улыбка исчезала.

Вот она.

Настоящая бедность.

Не эффектная.

Не романтическая.

Не та, где героиня открывает сундук, находит фамильное ожерелье и через страницу покупает половину графства.