Книга Миледи Анастасия и зачарованный замок, страница 9 – Надежда Соколова

— Я передам ей ваш заказ, — мурлыкнула я доверительно, при этом внутренне уже примеряя эльфийку на свой будущий манекен и прикидывая, сколько метров шелка уйдет на этот изумрудный шедевр, — но она принимает плату не монетами, а редкими тканями или старинными выкройками. Если у вас завалялся кусок паучьего шелка, который, говорят, мягче облака и прочнее драконьей чешуи, или эльфийское кружево из вашего родового сундука, которое ваша прабабушка привезла из самого Лунного Леса, это будет самый лучший вариант, она такое обожает, и я уже вижу, как ее пальцы будут дрожать от восторга при одном только прикосновении к такой ткани.

Эльфийка аж захлопала в ладоши, причем так энергично, что у нее с уха слетела одна сережка и покатилась по ковру, но она даже не заметила, пообещала прислать мне целый ларь с добром, где, по ее словам, «найдется и паучий шелк, и несколько забытых рулонов золотой парчи», и упорхнула, оставив после себя аромат ландышей и ощущение, что я только что успешно продала воздушный замок с видом на море, причем дважды, потому что эльфийка уже кричала через плечо, что приведет еще трех подруг, которые тоже «очень ждут чего-то оригинального, а не этих унылых рюшей, которые шьют все подряд».

Не успела первая дама отойти — она ушла с видом инспектора, поставившего галочку в невидимый список, и при этом так гордо вскинула подбородок, будто только что лично одобрила мой допуск в высший свет, — как на её месте уже восседала вампирша, бледная, как свечной воск, с кроваво-красными губами и такой длинной шеей, что на ней можно было бы вешать бусы в три ряда, и я даже задумалась, не предлагать ли ей в качестве бонуса к платью специальный воротник-стойку, чтобы скрыть эту анатомическую особенность, если она вдруг застесняется, хотя, судя по её горделивой осанке, стесняться она не собиралась ничего, включая свои клыки, которые она демонстрировала при каждой улыбке, словно коллекцию фамильных драгоценностей. Она молча взяла меня за руку — холодной, как лёд, рукой, от которой у меня по коже побежали такие мурашки, будто я сунула конечность в ведро со снегом, — и провела пальцем по моему рукаву, словно пыталась прочитать по ткани мою судьбу, и при этом её ноготь, длинный и острый, слегка царапнул шёлк, и я внутренне сжалась, молясь всем растусским богам, чтобы она не продырявила рукав своим маникюром, потому что тогда мне пришлось бы перешивать его заново до рассвета.

— Тонкая работа, — прошептала она голосом, от которого мурашки побежали даже по моей уставшей спине, и я на секунду почувствовала себя героиней дешёвого романа, где вампирша обязательно должна оказаться злодейкой, которая попросит платье, а потом откусит голову модельеру, но я отогнала эти мысли, потому что у меня были дела поважнее — например, не потерять сознание от её ледяного прикосновения, — где вы взяли этот шёлк? Я живу триста лет, но таких отливов не видела никогда — он то серебряный, то голубой, то лиловый, словно в него вплетены лунные лучи, и при этом он переливается так, что я даже боюсь носить его при свечах, потому что могу ослепить собственную родню, а они и так на меня косо смотрят из-за того, что я вышла замуж за младшего сына графа, а не за старшего, как им хотелось. Моя портниха — бездарность, она шьет хуже, чем я пью кровь из пакетика — это, кстати, было не совсем честно, потому что у вампиров даже пакетики бывают разной степени свежести, и я знала это от Лиски, которая любила рассказывать сплетни о высшем обществе, — а я собираюсь на большой совет клана, где все будут в черном, как на похоронах, а я хочу сиять, но не как люстра, которая, знаете, может перегореть в самый неподходящий момент, а как северное сияние, вы понимаете, чтобы эти старые вампирши подавились своей завистью, и чтобы главный старейшина, наконец, заметил меня не в качестве жены младшего сына, а как самостоятельную личность с безупречным вкусом!