Книга Ненавистная лекарка для слепого дракона, страница 95 – Мария Минц

— Разрешишь?

— Да. Именно так и сказал. — Он поморщился. — Ей не понравилось это слово, и мы поссорились. Через неделю я уехал в поход и прислал ей кольцо вместо извинения.

— Вместо извинения? — переспросила я, вскинув бровь.

— Я был молодым идиотом, — мрачно сказал Бастиан, — тогда мне и в голову не пришло, что надо с ней поговорить, а не откупаться побрякушками. Я думал, что все ровно наоборот.

— А потом?

— Стал старше, — хмыкнул он.

— Улучшения не заметила, — не удержалась я и улыбнулась уголком рта.

Бастиан фыркнул.

— Вивиан оставила кольцо у Сэнди, — сказал он. — Я узнал об этом уже после второго похода. К тому времени мы помирились, но нашли другую причину поссориться.

В этом воспоминании она была живая: не святая и не жертва, а девушка, которая могла неделю злиться из-за одного слова. Я посмотрела на её лицо в зеркале и отвела взгляд.

— Я любил её, — продолжил Бастиан. — Всем сердцем. Поэтому я тогда, на лестнице, так яростно отреагировал на её слова… Мне было легче решить, что она выбрала сторону врага и предала меня. Я повторял её слова во время допросов.

Он замолчал и большим пальцем потер светлый край шрама. Я не стала останавливать.

— Когда пришёл Дэмиан, я уже почти не мог видеть. Он дотащил меня до лошадей. Потом три ночи сидел у двери, следил, чтобы лекари не выжгли глаза. После такого трудно допустить, что спаситель оказался гнусным предателем.

— Сегодня допустил, — негромко сказала я.

— Сегодня я увидел его лицо. Но внутри всё равно ищу оправдания… И ненавижу себя за это.

— Мы обязаны всё проверить, — сказала я. — Каждую мелочь. Даже теперь, когда вина Дэмиана очевидна!

— Обязаны. Но я уже не путаю проверку с оправданием!

Бастиан сжал кулаки и тихо выругался.

— Я позволил Дэмиану направлять мою ярость, — сказал Бастиан. — Он знал, что мне достаточно показать магию Вивиан на печати. Знал, что я сам откажусь слушать. Но окончательный выбор всё равно сделал я. Вернулся с мечом. Угрожал Инквизицией. Запер тебя. Даже когда лечение начало работать, продолжал требовать, чтобы ты доказывала право жить.

— Ты был уверен, что перед тобой Вивиан!

— Это объясняет ошибку, — покачал головой генерал, — но не исправляет её.

Я посмотрела на его руки. Эти руки держали меч у моего горла, закрывали меня от удара в лесу, дрожали в канале Гигейи. В одном человеке помещалось всё, и я больше не могла видеть в нём только своего пациента.

Бастиан поднялся. Остановился у кровати. Взгляд коснулся моего лица, распущенных волос, халата и вернулся к глазам. Смотрел открыто, и от этого сердце радостно ёкнуло.

— Теперь твоя очередь говорить, — вдруг сказал он.

— Я рассказала всё о своём мире! — удивилась я.

— Не всё, — покачал головой Бастиан, — ты всё равно чего-то боишься. Что-то гложет тебя. Я хочу понять, что именно.

Можно было отшутиться, сослаться на усталость, выставить его за дверь. После Гигейи ложь закончилась, зато молчать никто не запрещал.

Я поджала ноги и обняла колени.

— В этом мире у меня ничего нет.

Бастиан нахмурился.

— У тебя есть…

— Чужое тело, — перебила я. — Чужое имя для всех, кроме тебя. Дом, который принадлежал Вивиан. Её титул, её одежда, её история. Даже магия её.

— Знания твои.

— Они были нужны, пока ты болел. Что останется, когда ты полностью вернёшься к делам?