Книга Ненавистная лекарка для слепого дракона, страница 75 – Мария Минц

Бастиан заставил назвать вещи, которые невозможно было выучить из местных книг. Я объяснила, зачем слушала лёгкие через ткань, почему искала реакцию зрачка, откуда знала о заражении ран и кипячении инструментов. На слове «операционная» он перебил и попросил описать мою работу. Пришлось рассказать о ночных дежурствах, людях, которых я не смогла спасти, и о привычке проверять дыхание даже у врага.

Он вспомнил пленника в подвале. Я увидела это по тому, как Бастиан опустил голову.

— Поэтому ты обращалась ко мне на «вы», — произнес Бастиан.

Он вспомнил мелочь, на которой поймал меня в первые дни.

— Да. Я не знала, кем вы были друг другу.

— Поэтому твоя магия голубая.

Он искал объяснение, которое вернуло бы происходящее в знакомые законы. Я хотела бы дать ему хотя бы его.

— Магия принадлежит телу, — ответила я. — Пользоваться ею училась я. Не знаю, почему цвет изменился.

Бастиан обошел стол. Теперь он стоял совсем близко, но не касался меня.

— В восьмой день я спросил, не осталась ли в её теле чужая сущность. Ты солгала мне в лицо.

— Потому что ты обещал позвать Инквизицию, — сказала я и не отвела лица.

Он остановился напротив. Теперь Бастиан различал достаточно, чтобы видеть, что я не пыталась улыбнуться или спрятать страх. Этого было мало, чтобы вернуть доверие.

— А потом продолжала лгать. В подвале. В лесу. Когда узнала о ребёнке. Когда я защищал тебя перед Дэмианом.

Каждое обвинение было справедливым. Я могла открыть правду позже, когда он перестал бы видеть во мне врага. Могла сделать это после документального оправдания Вивиан. Но страх каждый раз находил новый повод подождать.

— Да, — ответила я. — Я боялась, что ты отдашь меня людям, которые услышат только «чужая душа». И боялась потерять ребёнка, когда поняла, что он уже зависит от меня.

Бастиан отступил.

— От тебя?

В голосе появилась такая боль, что я сразу поняла ошибку.

— Я не забираю его у Вивиан. Это её ребёнок и твой. Но вынашиваю его сейчас я. Я слежу за печатью, чувствую его и уже не могу относиться к нему как к чужому пациенту.

— Ты целовала меня вчера, зная, что я называю тебя её именем, — произнес Бастиан.

В этом обвинении не было ревности. Он явно злился, потому что я снова лишила его части выбора, хотя весь вчерашний вечер убеждала себя в обратном.

Я заставила себя смотреть ему в лицо.

— Поэтому сегодня я здесь.

Бастиан отвернулся. Подошел к окну и резко распахнул шторы. Яркий свет ударил по глазам, он поморщился, но не отступил. Я вскочила и закрыла одну створку.

— Не надо! Ты повредишь…

— Не трогай меня, — резко сказал Бастиан, и я опустила руку.

Я остановилась. Вчера его пальцы лежали на моём лице. Сейчас между нами было меньше шага, но прикосновение стало бы насилием.

— Вивиан мертва? — спросил он.

— Я не знаю.

Первый вопрос он задал о ней, не обо мне. Это было больно и правильно. Я не имела права требовать другого после того, как вошла в её жизнь и так долго пользовалась её именем.

— Ты заняла её тело. Где её душа?

— Не знаю, — повторила я. — Когда очнулась, здесь была только я. Я не вызывала ритуал, не выбирала тело и не видела Вивиан. Но воспоминания приходят вместе с её чувствами. Возможно, какая-то часть связи осталась.

Бастиан закрыл глаза. Я ждала ярости, приказа Ардену, звука открывающейся двери.