Книга Ненавистная лекарка для слепого дракона, страница 73 – Мария Минц

Арден записал распоряжение. Бастиан велел после этого усилить охрану трёх камер и отдельно проверить связного на знание кода «7/14/К», не показывая жетон. Полковник впервые услышал о коде, но вопроса не задал.

Когда он ушел, комната показалась другой. На столе стояли те же чаши, кресло лежало на боку, за окном гремели экипажи. Только я уже знала, как Бастиан целует женщину, которую считает Вивиан.

Я подняла кресло и начала складывать инструменты.

— Ты жалеешь? — спросил он.

— Я думаю, — призналась я, не оборачиваясь.

Крышка футляра никак не попадала в паз. Я поправила её второй раз, хотя отлично видела, что мешала перекосившаяся застёжка.

— Плохой знак.

Бастиан хотел сказать это легко, но я услышала в его голосе напряжение. Он стоял в нескольких шагах и не видел моего лица достаточно чётко, чтобы понять реакцию.

— Я не жалею о поцелуе, — ответила я. — Жалею, что всё происходило сейчас.

— Когда вокруг нас заговор, у меня нет зрения и ты носишь моего ребёнка?

Он произнес последнее тише. В короткой паузе я услышала, как за стеной кто-то катил тележку по коридору, и этот будничный грохот окончательно разрушил остатки вчерашней безопасности.

— Список можно продолжить, — сказала я. — И он весь будет состоять из причин, по которым стоило остановиться.

Он нашел опрокинутую салфетку, положил на стол и подождал. Раньше Бастиан потребовал бы прямого ответа. Сейчас оставил мне время самой выбрать слова.

— Я не та женщина, которую ты любил до похода, — произнесла я.

— Я уже понял, — ответил Бастиан без раздражения.

От неожиданности я перестала закрывать футляр.

Бастиан подошел ближе, ориентируясь на синее пятно платья.

— Вивиан до разрыва не спорила со мной из-за каждой повязки. Она знала правила этого мира и не называла родовой совет сборищем стариков, которым полезно научиться мыть руки. Не пыталась накормить пленника после допроса и не закрывала меня собой от собственной ярости.

— Я тебя не закрывала. Это ты закрыл меня в лесу, — поправила я.

Он едва заметно улыбнулся. От этой реакции защита, приготовленная для очередного спора, оказалась ненужной.

— Вот. — Он чуть склонил голову. — Ты даже сейчас исправляешь.

Он говорил о привычках, поступках и голосе. О женщине, которую узнавал по движению. Но имя для него оставалось прежним.

— Люди меняются после горячки, — напомнила я свою ложь.

— Меняются. — Бастиан коснулся края футляра рядом с моей рукой. — Я тоже изменился.

Он не просил вернуть прежнюю Вивиан и не сравнивал нас. Это должно было успокоить. Вместо этого стало страшнее: Бастиан тянулся уже ко мне, а я позволяла ему любить меня под чужим именем.

Раньше ложь спасала от Инквизиции и меча. После поцелуя она начала красть чужое право выбирать.

Я убрала руки от футляра.

— Мне нужно тебе кое-что рассказать.

Бастиан напрягся.

— О Дэмиане?

— Обо мне, — ответила я и впервые не скрыла, как страшно было произнести продолжение.

Можно было снова сослаться на память, отложить разговор до возвращения в поместье или до полного прозрения. Каждый день приносил бы новую разумную причину молчать. Только тогда Бастиан выбирал бы близость с женщиной, которой я никогда не была.

Я подошла к двери и проверила, плотно ли она закрыта. В коридоре стоял Арден; я попросила никого не впускать, даже Дэмиана. Потом вернулась к Бастиану.