Книга Ненавистная лекарка для слепого дракона, страница 113 – Мария Минц

Я вспомнила меч у горла в первую ночь. Сейчас этот же мужчина отдавал своё имя под удар, чтобы вернуть Вивиан её собственное.

Корин Эш первым поставил печать под решением закрыть дело, за ним подписал Эдгар. Арден подошел последним.

— Я называл тебя предательницей, миледи, — сказал он мне тихо. — Ты не обязана прощать меня.

— Благодари Вивиан, — ответила я. — Это её правда привела нас сюда.

Он склонил голову перед пустым местом рядом со мной, будто там действительно могла стоять женщина, которой мы все были обязаны.

Когда зал опустел, Бастиан не пошел за офицерами. Снял с кресла кожаную папку, которую ни разу не открыл во время речи, и подошел ко мне.

— Остался один человек, — сказал он, — которого я ещё не освободил.

На верхнем листе стояло моё настоящее имя.

Виктория

Имя было написано ровным почерком Бастиана. Я провела пальцем по чернилам и только потом заметила заголовок: «Грамота личной свободы и неприкосновенности».

— Это ещё что? — удивлённо спросила я, хотя смысл угадывался вполне ясно.

— То, что должен был дать тебе раньше.

В большом зале ещё пахло сургучом. За дверью Арден уводил последних свидетелей, Сэнди спорила с писарем о времени обеда. Бастиан закрыл створки, но ключ в замке поворачивать не стал.

— Прочитай всё, — велел он. — Потом решишь, нужен ли тебе свидетель.

Я села за край длинного стола и уставилась в написанное.

Первый лист отменял домашний арест с сегодняшнего дня и признавал все прежние ограничения незаконными в отношении Виктории. Второй запрещал военной страже, родовой охране и слугам удерживать меня без моего прямого согласия. Третий закрывал инквизиционное требование: заявление Дэмиана было признано частью преступной схемы, новое расследование было возможно только по решению королевского суда, а не по доносу семьи.

Дальше лежала банковская грамота на отдельный счёт. Деньги уже были внесены и не принадлежали дому Ревенхартов. Бастиан не мог отозвать их своей печатью.

Под ней — купчая на небольшой дом возле западной городской заставы. На первом этаже раньше работал красильщик, во дворе был колодец и отдельный флигель. В примечании рукой Эдгара было записано: помещение разрешено перестроить под лечебницу.

Последним я нашла открытый дорожный лист. В нём не было пункта назначения. Только право выехать из владений, получить лошадей на любой королевской станции и выбрать сопровождающих самой.

— Ты приготовил мне побег, — сказала я.

Бастиан стоял по другую сторону стола. Не подходил, пока между нами лежали бумаги.

— Возможность уйти. Побег нужен из клетки, а клетки больше нет, — ответил он, не отводя взгляда.

Я перевернула дорожный лист.

— Дом, деньги, никакого преследования Инквизицией. Ты всё решил!

Он поморщился, и я увидела, как сильно ему хотелось возразить.

— Я подготовил варианты, — хладнокровно сказал он, — Дом можешь продать в любой момент. Деньги потратить иначе. Дорожный лист сжечь или использовать сегодня. Ничто не требует от тебя остаться моей женой.

Ребёнок отозвался под ладонью коротким голубым теплом.

— А дочь? — спросила я.

— Получит мою защиту, имя и содержание независимо от того, где ты будешь жить и захочешь ли видеть меня. Я не стану требовать её в обмен на твоё возвращение. Если уедешь, договоримся о встречах так, как безопасно для вас обеих.