Книга В тупике сбывшихся желаний, страница 25 – Ян Сикоревич, Mareka, EauVive

— Но болезни-то были, — некстати вставил Игорь Петрович.

— Да, — подытожил Токореж. — Сделал дело — гуляй смело.

Вскоре пар снова набрался в комнатке. Всё растаяло в дымке, и Анжеле казалось, что ничего и не было, кроме несостоявшегося интеллектуального контакта. Она задумчиво обняла берёзовый веник, кто б подумал, что её ждали невероятные приключения и встречи!

Каждый день приносил новые впечатления, и пусть не всегда можно сразу определить плохи они хороши. Иногда лишь спустя время удаётся ответить себе на этот вопрос. Однажды Анжела увидела на своём столе томик Вольтера. «Орлеанская девственница», — прочитала заглавие. Перед Анжелой сразу встал образ могущества и чистоты. И дело было не в том, что Жанну д’Арк канонизировала церковь. По представлениям Энжи, мало кто способен на столь безрассудную смелость. Анжела углубилась в чтение, хотя опаздывала на учёбу. Шпильки-скороходы стояли, как верные союзники, при выходе из квартиры. Они не подведут. Анжела даже забыла почистить зубы, выпить привычный утренний кофе, и обиженная булочка с маком, любовно выпеченная заботливыми материнскими руками, осталась нетронутой.

На читающую запоем Анжелу нахлынуло половодье чувств, перешедшее в ревущий тайфун. Почему же великий Вольтер высмеял Жанну д’Арк, благодаря которой Франция освободила Орлеан? Если бы они встретились, как бы писатель оправдался перед девой-воительницей, которую сатирически изобразил в поэме?

— Месье, вам не стыдно прославиться, оболгав святую?! — вне себя от возмущения выкрикнула Анжела в пространство. — А каково гореть на костре? Не хотели бы вы, мудрейший философ, хоть на одну минутку оказаться на её месте, умирая в пламени инквизиции?

Энжи едва не задохнулась от пафоса, когда договорила последнюю, очень длинную фразу. Вольтер появился неожиданно. Он стоял, низко опустив голову, словно каясь. Потом вдруг резко встрепенулся и произнёс:

— А церкви не стыдно было учинять расправу над мужественной девушкой, спасающей отечество? Вспомните короля, которого силой воли и мужества Орлеанская Дева привела к престолу. Ему не было стыдно, когда её захватили, пленили и продали англичанам? И разве не бургундцы, которые тоже французы, не нажились на бедном создании, когда выдали врагам?

Анжела осела под градом хлёстких вопросов, которые сыпались из уст великого энциклопедиста, как розги на спину провинившегося. Она только беззвучно шевелила губами. Известно, что лучшая защита — обвинение. Кто поспорит с этой аксиомой, попадёт впросак. Вольтер замолчал, только вынул платок из кармана камзола и стал вытирать пот, обильно струящийся по разгорячённому худому лицу. Но хитрый блеск в его прищуренных глазах тлел самодовольными угольками.

Внезапно пространство задрожало, словно нагретый воздух у костра, и в комнате возник старушечий силуэт. Незнакомка, покряхтывая, приблизилась к Вольтеру, стуча тяжелой клюкой по ламинату.

Она подняла голову. Взгляд глубоко запавших глаз был потухшим и отдавал безысходностью. Слишком много горя они видели на своём веку. Обилие морщин, обезобразивших некогда упругую кожу, создавало впечатление не мудрости, а ветхости и забвения. Казалось, что ещё мгновение, и она рассыплется в прах. Незнакомка, кашлянув, заговорила монотонным, но мягким голосом: