Книга Ненужная жена князя Горчакова, страница 37 – Мелина Боярова

Прикрыв дверь, я отступила. Устраивать скандал не видела смысла. Если Дмитрий так хладнокровно отнесся к признанию Натальи, то вряд ли отреагирует сейчас. В конце концов, он был косвенным соучастником преступления, позволяя убийце жены находиться в своем доме, потакая ее капризам.

Что ж, меня здесь больше ничего не держало. Ни капли прежнего уважения к фамилии Горчаковых у меня не осталось. Сердце заледенело, как кусок мяса, брошенный в холодный погреб.

Вернувшись к себе, принялась методично собирать вещи.

На рассвете я уеду и постараюсь забыть о том, что принадлежу к этому гнилому семейству.

— Дуняша, забирай все, что нам только может понадобиться. — Осторожно коснулась плеча прикорнувшей на крышке сундука девочки. — Мое приданое, наряды, постельное белье. Мы уезжаем на рассвете. И никогда больше не вернемся назад.

Ночью я плохо спала, провалившись в липкое марево кошмаров, в которых видела хищную улыбку Натальи и ледяное равнодушие Дмитрия. Эти предатели даже во сне не давали покоя.

Пробудившись, собралась я довольно быстро, переодевшись в строгое дорожное платье и теплые ботинки на высокой подошве.

Колено противно разнылось, так что пришлось снова воспользоваться креслом, чтобы спуститься во двор, где меня ожидала большая дорожная карета.

— Барышня, все готово, — доложил Прохор. — Кони заложены, люди ждут.

— Значит, отправляемся. — Бросила последний взгляд на себя в зеркало. — Пора заканчивать этот фарс.

Едва я выехала на парадное крыльцо, как ледяной весенний ветер ударил в лицо, обдавая запахами талого снега и конского навоза.

Дмитрий стоял у перил, облаченный в мундир, который сидел на нем безупречно, подчеркивая властную натуру и магическую мощь. Рядом с ним, изображая скорбную статую, застыла Татьяна Львовна. Она сжала губы в тонкую линию, но сверкающие глаза выдавали неприкрытое торжество победительницы.

Приличия требовали попрощаться с «любящей» семьей. Я велела Прохору остановиться прямо перед ними, чувствуя, как внутри закипает холодная ярость. Дмитрий равнодушно скользнул по мне взглядом, словно осматривая поврежденное имущество, которое наконец-то убирают из парадной залы на задворки истории.

— Ты готова, Анастасия? — поинтересовался с нескрываемой скукой. — Дорога будет долгой. Здесь деньги на дорожные расходы. — Кинул мне на колени кошель, туго набитый монетами. — Надеюсь, ты проявишь благоразумие, подобающее твоему статусу и фамилии, которую все еще носишь.

Я посмотрела на него, чувствуя, как к горлу вновь подкатывает обида за девчонку, чей отец спас жизнь князю, воспитавшему недостойного сына.

Ради чего? Чтобы эти высокородные стервятники сейчас топтали ее честь и насмехались?

— Знаете, Дмитрий Николаевич, о чем я думала всю эту неделю, наблюдая за тем, что происходило в доме? — Поднявшись, нарочно не прикоснулась к кошельку, который соскользнул на пол, рассыпаясь золотыми монетами. — Я думала, какое значение для офицера, вроде вас, имеет слово «честь». И, судя по вашим поступкам, честь для вас — пустой звук, а мундир — лишь маскарад, за которым скрывается человек, не знающий даже основ порядочности. Ваше сожительство с любовницей под крышей собственного дома, ваша ложь и пренебрежение — не делает вас ни мужчиной, ни воином.

— Как ты смеешь! — ахнула свекровь, хватаясь за сердце.