Книга Ненужная жена князя Горчакова, страница 29 – Мелина Боярова

— Вечной... — Я замерла, и в моей голове вспыхнула яркая мысль. — Промышленная сушка древесины! То, на что в моем мире уходили недели в сушильных камерах, я смогу делать за часы одним прикосновением!

Если научусь, конечно. А я научусь!

— Ну что ж, Дмитрий… — Я посмотрела на пламя камина. — Думаешь, что, сослав меня в глушь, уничтожишь меня? Заставишь тихо угаснуть? Ты даже не представляешь, что отдаешь мне в руки самое мощное оружие в этом мире.

Не в состоянии уснуть от нахлынувшего прилива вдохновения, снова взяла карандаш и бумагу, чтобы сделать наброски будущих цехов.

— В субботу состоится не просто чаепитие, — прошептала, чувствуя, как сон наконец начинает одолевать меня. — Я заставлю весь Петербург говорить о себе! Ну, а после уеду в Щепкино, чтобы воплотить грандиозные планы в жизнь.

Солнечный луч, пробившийся сквозь тяжелые портьеры, настойчиво бил по глазам, заставляя окончательно проснуться. Я рывком села на постели, игнорируя протестующий стон колена.

Встать оказалось проще, чем вчера, хотя каждый шаг требовал концентрации и стальной выдержки. Я улыбнулась, чувствуя прилив сил и желание свернуть горы. Дотянулась до колокольчика и встряхнула его, наполняя резким звоном сонную тишину коридоров.

— Дуняша, неси платье и воду для умывания, — скомандовала вошедшей девочке, которая выглядела заспанной и слегка испуганной. — И поднимай остальных слуг. Сегодня мы вычистим каждый угол. Пусть все, кто еще способен держать тряпку в руках, приступают к уборке. Начинайте с верхнего этажа. Вытрясите пыль из ковров, обметите паутину и натрите до блеска каждый металлический подсвечник. Особое внимание уделите окнам. Мне нужно, чтобы к полудню здесь не осталось ни пылинки, ни одного следа прошлого уныния.

Дом Горчаковых взорвался суетой, непривычной для этого чопорного царства мнимого благополучия.

Слуги таскали тяжелые ковры на задний двор, откуда слышались глухие удары выбивалок. Девушки до блеска натирали стекла, чистили столовое серебро. Я наблюдала за этим хаосом из своего дубового кресла, объезжая владения и чувствуя себя генералом на поле битвы.

Внизу, в малой гостиной, меня уже ждали «любимые» родственницы, чьи лица напоминали маски из застывшего воска.

— Доброе утро, — я въехала в комнату с легкой полуулыбкой, которая так бесила мою свекровь.

— Вы решили превратить особняк в постоялый двор, Анастасия? — Татьяна Львовна поджала губы. — Этот грохот наверху совершенно невыносим. Наталья Алексеевна сегодня едва не лишилась чувств от столь резкого пробуждения. А ведь ей, в отличие от вас, требуется покой и нежное обращение.

Ведищева кивнула, прижимая к виску батистовый платочек, пропитанный чем-то удушающе-сладким.

— О, простите! Наталья Алексеевна, я совсем позабыла о вашей тонкой душевной организации, — пропела голосом, который сочился фальшивым сочувствием. — Видимо, жизнь в столице совсем лишила вас сил, раз обычная уборка кажется вам катастрофой. Не волнуйтесь, скоро здесь станет очень тихо. Особенно после того, как гости разъедутся по родовым гнездам, осознав, что гостеприимство этого дома истощилось вместе с запасами терпения хозяев.

Наталья вскинула голову, и во взгляде на мгновение промелькнула такая ненависть, что я невольно восхитилась ее игрой.