Книга Академия Даркленд, страница 43 – Анна Одувалова

— Идиоты. Вокруг одни неуравновешенные идиоты, – бормочу я в чай, наблюдая, как три девушки влетают в столовую, словно стайка испуганных воробьев.

— …папа договорился! За мной пришлют паром в четверг! – восторженно щебечет блондинка, прижимающая к груди альбом. Та самая, что вчера пялилась на меня в художественной студии. Теперь ее голубые глаза сияют.

Мои бы тоже сияли, если бы была возможность послезавтра свалить отсюда.

— Сказали, что мой «эмоциональный фон стабилизировался». Ха! Просто мама наняла лучшего адвоката…

Стаканчик сминается в руке. Горячий чай льется на пальцы. Они могут уехать. Просто… уехать. Если у тебя есть родители, которым не все равно. Если ты не сожгла все мосты.

«Еще два часа, – повторяю про себя, как мантру. – Всего пара часов – и этот кошмар закончится. Я уверена, Давид что-нибудь придумает».

Выливаю недопитый чай в горшок с засохшим фикусом. Растение вряд ли оценит, но не думаю, что я первая.

Выхожу из столовой и иду на улицу. Сердце колотится в груди, а ладони стали влажными. Охранник у ворот зевает, уткнувшись в магфон. Проскальзываю в тень кипарисов – их острые ветви царапают лицо. Ветер воет в ушах, но я все равно слышу собственное дыхание – прерывистое, как у загнанной лисы.

Море встречает меня последними отблесками кровавого заката. Солнце тонет в черной воде, разбрасывая алые блики по волнам. Воздух пахнет солью и гниющими водорослями. Иду по мокрому пляжу, утопая в песке при каждом шаге. Холод пробирается под куртку, но я не останавливаюсь. Стоило, конечно, одеться потеплее, но возвращаться нет никакого желания. Хотя время еще есть.

За спиной – какое-то движение. Замираю. Поворачиваю голову – только чайки бьют крыльями над причалом. Над самой макушкой раздается карканье.

Демонов Карго! Вскидываю взгляд – в небе пусто. Лишь вечно голодные чайки кружат над водой, выискивая добычу.

Маяк вырастает из темноты, как гнилой зуб. Ноги сами замедляют шаг. Ладонь на замшелом камне входной арки оставляет влажный след. Сердце заполошно колотится. Внутри пахнет плесенью и страхом. Не исключаю, что моим. Мое прошлое посещение маяка было пугающим, поэтому и сегодня подниматься по полуразрушенной винтовой лестнице мучительно. Но я борюсь с подступающей паникой.

— Все иначе, – шепчу, переступая порог. Тени на стенах пляшут в такт бешеному сердцу. – Он придет.

Туфля скользит по скрипучей ступени. Вспоминаю, как Джаспер стоял здесь, его дыхание на губах. «Наступит момент, когда это решение покажется единственно верным». Передергиваю плечами и бормочу под нос:

— Не дождешься.

Делаю шаг вверх. Темнота обнимает плотнее. Звезды рассыпаны по небу, как жемчуг на черном бархате. Стою на верхней площадке маяка, впиваясь пальцами в ржавые перила. Волны внизу шепчутся с камнями, а я подставляю лицо ветру и жду.

Скрип ступеней за спиной. Вздрагиваю, оборачиваюсь так резко, что прядь волос хлещет по щеке. Судорожное дыхание срывается с губ, когда я вижу в дверном проеме черный мужской силуэт.

Он замер в трех шагах – темное пальто расстегнуто, светлые волосы в беспорядке. Глаза такие же синие, как тогда, в кабинете матери, когда он впервые провел пальцем по моей ладони и сказал: «Ты не такая, как все».

— Давид…

Его имя растворяется в поцелуе, таком долгожданном и спасительном. Он прижимает меня к холодной стене. Губы жадные, знакомые. Руки скользят под куртку, находят поясницу – пальцы впиваются в кожу через тонкую блузку. Отвечаю с той же яростью, цепляясь за его плечи, но внутри – пустота. Иногда мне кажется, я слишком долго этого ждала и… перегорела?