Книга Когда расцветёт сакура, страница 45 – Виктория Богачева

Я возблагодарила всех богов, когда вечером мы, наконец, остановились на привал. Оказавшись снаружи палантина, первые несколько минут я не могла ступить и шага: тысячи иголок кололи мои затекшие ноги. Настоящим благословением было больше не качаться, будучи подвешенной в воздухе, и чувствовать, как свежий, прохладный ветер ласкает лицо. Внутри Норимоностояла липкая духота, ведь все окна были намеренно прикрыты циновками, чтобы никто не мог подглядывать за женой или дочерью сёгуна.

Тем временем слуги и самураи начали разбивать лагерь, обустраивая ночлег. Саюри помогла мне освежить руки и лицо прохладной водой и проводила в шатер, который поставили одним из первых. Его мне предстояло делить с Юкико.

Прекрасно.

Шатер был небольшим и довольно примитивным сооружением: ткань, похожая на современную парусину, крепилась и натягивалась на деревянные жерди, создавая подобие купола в две трети человеческого роста. Землю спрятали под бамбуковыми циновками, и Саюри ловко и быстро разложила поверх них два футона и прочие спальные принадлежности.

Так получилось, что самураи двух кланов держались друг от друга в стороне, и единого лагеря у нас не было. Я надеялась на совместный ужин и компанию Минамото, но вместо этого пришлось делить трапезу со своей семьей.

— Терпеть не могу поездки, — Акико скривилась, стояло нам всем рассесться на подушки, уложенные поверх циновок, которые постлали на землю.

— И я, тетушка, — в такт ей покивала Юкико.

И я не могла не согласиться с ними! Пожалуй, такие путешествия я тоже теперь ненавидела.

— Видишь, матушка, не стоило выдавать сестренкузамуж так далеко. Не пришлось бы ездить, — Кёсукэ, который намеренно уселся напротив меня, улыбнулся лживой, неискренней улыбкой.

— Довольно, сын, — но Акико, пребывающую в отвратительном настроении, не смог развлечь даже этот подлец. — Мы не будем обсуждать решения нашего сёгуна.

— Как скажешь, матушка, — Кёсукэ легко согласился.

— Почему ты не ешь, Йоко?

Я вздрогнула, ведь вопрос прозвучал из уст Юкико. Он мгновенно приковал ко мне внимание матери, и теперь меня раздирали взглядами они втроем одновременно.

Я посмотрела на пиалу с рисом, которую крутила в своих руках.

— Укачало в палантине. Не хочу пока есть, — что было наполовину правдой.

— Оставь ее в покое, Юкико. Захочет — поест, — мать в очередной раз отмахнулась от меня, словно от мухи, но я начала находить в ее обращении со мной свою определенную прелесть.

Чем меньше внимания со стороны Акико, тем мне спокойнее.

— И почему мы не можем скакать верхом, как мужчины, — пробормотала я себе под нос, чем вызвала волну негодования матери.

— Йоко, думай, прежде чем говорить! — резко бросила она и осуждающе покачала головой. — Благовоспитанные, благородные женщины не путешествуют верхом. Они используют для этого Норимоно!

… чем задерживают весь отряд, вдобавок во всему претерпевая различные лишения…

— Едва ли твоему жениху понравятся такие своевольные мысли, сестра.

— Я думаю, своего жениха я знаю лучше, чем ты, сестра, — острым как скальпель голосом я осадила Юкико, которая напрасно решила, что Йоко — ее вечная девочка для битья.

Больше нет. С тех пор, как я попала в ее тело.

— Юкико, Йоко, помолчите! И без ваших перепалок голова болит, — мать недовольно на нас покосилась, и моей двоюродной сестре пришлось прикусить свой острый язычок.