Книга Когда расцветёт сакура, страница 202 – Виктория Богачева

А потом раздались первые крики.

— Как ты посмел?! Как смеешь сейчас говорить мне это?! — бушевал отец, крича Такеши Минамото в лицо.

Я стояла у него за спиной и смотрела на сёгуна. Слова Минамото привели его в бешенство, и я не могла его винить. Но и отступать не собиралась.

— Твой сын! Твой благородный сын… — выплюнул Нарамаро, искривив в болезненной усмешке губы.

— Принес свои клятвы, — отрезал тот. — В ту же ночь.

Краска смущения и стыда залила мои щеки. Меньше всего на свете я хотела оказаться в этой ситуации. Но пути назад не было. В ту же минуту, когда я, всхлипывая, пробормотала в куртку Такеши-сана о том, что ношу ребенка его сына, моя дальнейшая судьба была предрешена. Минамото, дав мне выплакаться, привел меня в шатер сёгуна. Я не спрашивала, что он намерен делать, но каким-то внутренним чутьем знала.

— Йоко-химэ носит под сердцем ребенка моего сына, — сказал он, когда взволнованный сёгун повернулся к нам. — В Камакуру она не поедет. Я отправлю ее в наше родовое поместье.

На несколько мгновений в шатре повисла тягостная, вязкая тишина. А потом отец взорвался обличающим, разгневанным криком.

— Мальчишка заслужил наказание за то, что сотворил!

— Это уже мне решать, — тяжело обронил Такеши-сан. — Я его отец и глава клана.

— И не сумел воспитать своего щенка!

В глазах Минамото вспыхнул недобрый огонек. Он дернул правой щекой, скривившись, и посмотрел сёгуну прямо в глаза.

Ох, не Нарамаро Татибана размышлять о воспитании сыновей.

— Довольно, — проскрежетал Минамото. — Мой сын неплохо тебе служит. Он мотается с севера на юг и с юга на север, исполняя твои приказы, пока Кёсукэ отсиживается во дворце.

Я резко втянула носом воздух. Их разговор накалялся с каждой секундой. Еще немного, и оба начнут метать молнии: такими непримиримыми противниками они оба выглядели. Я понимала, что Таро поступил не так, как был должен, но все же его вина не была столь огромна, чтобы оправдать оскорбления, которыми разбрасывался сёгун. Доведенный до крайности Такеши-сан начал огрызаться, и он знал болевые точки, в которые стоило бить.

Я терпела крики отца, стиснув зубы. Видят Боги, я не хотела всего этого слышать. Как не хотел и Минамото.

Но это был его сын, и потому он испил эту чашу до дна.

Отец не поскупился на слова: живописал и предательство, и наивную девушку, и мужское коварство, и плевок в лицо всем Татибана…

Я долго его слушала, не зная, стоит ли вмешаться. Предыдущий опыт подсказывал, что лучше молчать и терпеть, но терпеть у меня получалось плохо.

— Отец, здесь есть и моя вина, — я все же решила вклиниться в поток его ругани. — Я хотела, чтобы наша помолвка стала нерушимой. Мой жених… никогда ничего не сделал бы, не шагни я ему навстречу.

Сёгун замолчал, резко подавившись воздухом, словно налетел на невидимую преграду. Он прожигал меня взглядом, подыскивая слова, но потом махнул рукой. Кажется, ему давно был нужен подходящий повод, чтобы слить на Минамото весь свой гнев, и вот, наконец, он его нашел.

— Это не имее значения! — отрезал отец и вновь повернулся к Такеши-сану. — Йоко поедет в Камакуру.

— Нет, и это не обсуждается, — Минамото помрачнел на глазах. — Таро поклялся кровью. Она стала его женой в ту ночь, и не важно, был ли проведен формальный обряд. Она носит его ребенка. Она Минамото больше, чем твоя дочь.