Книга Когда расцветёт сакура, страница 171 – Виктория Богачева

Нарамаро выглядел столь неприлично удивленным, что Такеши догадался, что подобные крики были в новинку даже для него.

— Войны, в которые тебя втягивает его проклятый клан, уже отняли у меня и брата, и его жену и их маленькую дочь! А теперь отнимут еще и тебя! — Акико, которую никто не одернул, разошлась и, наконец, выговорила все обиды, что копила в себе последние десятилетия.

Такеши сжал челюсть до желваков.

— Замолчи! — Нарамаро пришел в ярость. Истерики жены перешли всякие границы, и если раньше он многое мог ей спускать, то теперь она окончательно забылась. И говорила непростительные, преступные вещи.

— Немедленно извинись перед Такеши-саном! — нахмурив брови, строго велел сёгун, но Акико лишь хмыкнула, задрала голову и вышла из покоев.

Просить прощения пришлось уже самому. Конечно, глупые слова женщины не могли по-настоящему обидеть Такеши, тем более в них не было и слова правды. Но часть них — та часть, которая касалась смерти Фухито Фудзивара — его задела. По другу он не переставал скорбеть и спустя два десятилетия.

В земли Асакура они выехали на следующее утро после ссоры. Нарамаро, чья гордость была задета выходкой жены, не желал провести во дворце ни одной лишней минуты.

Их поход затянулся гораздо дольше, чем кто-либо мог рассчитывать. Бороться с набегами на побережье было сложнее, чем сражаться на открытом пространстве, выставляя армию против армии. Сперва они увязли, затем началась зима, и дороги размыло, а весной — залило ливнями.

Войско чувствовало себя, словно в ловушке, отрезанное от страны. Из-за суровой погоды вести в земли Асакура доходили куда реже и обычно запаздывали. Нарамаро и Такеши провели больше полугода в поместье главы клана, а когда уехали, то оказалось, что забрали с собой не все.

Нарамаро оставил любовницу — женщину из младшей ветви клана. А вместе с ней — и своего нерожденного ребенка. Когда их войско, наконец, достигло Камакуры, то сёгун узнал, что его жена заболела. Она скрылась в своих покоях и уже больше месяца не подпускала никого, кроме слуг. Даже их маленьких сыновей. А следом за этой пришла и еще одна весть: разгневанный отец женщины, что понесла от сёгуна, выслал ее следом за войском в столицу. Чтобы скрыть следы позора и призвать Нарамаро к ответу, ведь тот обесчестил не простую служанку, а знатную госпожу, пусть и из младшей ветви.

Когда Акико допустила мужа в свои покои, то выяснилось, что она, нервничая и тревожась, скинула дитя, потому и закрылась от всего мира. Обесчещенная сёгуном женщина родила прямо в дороге раньше срока, и Камакуры достигли лишь слуги и младенец.

Совсем крошечная девочка.

Чтобы избежать ненужных разговоров и сплетен, которые и без того преследовали семью сёгуна, Нарамаро решил выдать ее за их общего с Акико ребенка.

Малышку нарекли Йоко.

Йоко

На следующий день пришли вести, которые в очередной раз взбудоражили лагерь. Таро получил долгожданное послание от отца. Такеши Минамото писал, что встретился с отрядом сёгуна на южном побережье страны. С тем самым отрядом, который якобы направлялся на север, чтобы помочь самураям Таро подавить вспыхнувшие в нескольких монастырях волнения.

Медлить было нельзя. В любой момент мог вернуться Кёсукэ, и даже Боги не ведали, какие мысли бродили в его безумной голове. Мамору-сан еще не вернулся от Фудзивара и не привел с собой подмогу, но Таро все равно решил не ждать и разделил свой уже очень немногочисленный отряд: часть вместе с пленными монахами-сохэй останется ждать Мамору-сана, а другую часть он уведет с собой на юг, и как можно скорее.