Книга Когда расцветёт сакура, страница 150 – Виктория Богачева

— Эй, эй! Расходитесь, расступитесь! Дайте им проехать!

Медленно, неохотно, после десятого выкрика, но люди зашевелились, и в конце создали для нас узкий проход сквозь толпу.

Толкнув пятками коня, я поехал первым. Не пристало прятаться за спинами самураев, что пытались меня охранять. Я чувствовал на себе сотни взглядов и намеренно заставлял жеребца чеканить каждый шаг. Время тянулось мучительно медленно, но весь отряд благополучно продрался сквозь неровный проход, вдоль которого люди вытягивали шеи и сворачивали головы, чтобы получше нас рассмотреть.

Я слышал разные голоса. Разные слова. И несогласных, и трусов, и безумных смельчаков-храбрецов, решивших, что умереть сегодня и здесь — это неплохая затея. Но никто не посмел в одиночку напасть на нас, никто не посмел даже дернуться. То копье оказалось единственным оружием, обнаженным этим вечером.

Когда мы благополучно разошлись с ними на дороге, солнце уже почти закатилось за горизонт, и закатное небо окрасилось в насыщенно-кровавые, багряные цвета.

— Куда мы направимся, господин? — окликнули меня самураи. — Держим путь к Фудзивара?

Я отошел от обрыва, у края которого стоял, и обернулся.

— Мы едем в Камакуру.

Самый опасный враг притаился у тебя под носом.

Крестьяне Ацуми-сана, вооруженные и неимоверно дерзкие, бродили по округе, примыкали к монастырям, а он забыл упомянуть об этом факте? Кто-то обещал заплатить им за освобождение сохэй. Кто-то обманул отца и меня, пустил мой отряд по ложному следу и стравил нас с засевшими в ловушке монахами.

И все следы вели в Камакуру.

— Нужно отправить послание отцу, — сказал я Мамору-сану, когда он подвел ко мне коня. — Он должен узнать обо всем, что случилось.

Йоко

Я стояла перед Тадааки-саном и практически не дышала, ожидая его сурового приговора. Луна, уже не такая яркая, как несколько дней назад, освещала наше привычное место встречи тусклыми, серебристыми лучами.

— Из вас вышел превосходный ученик самурая, госпожа, — наконец, довольно заключил он.

По моим губам скользнула неуверенная улыбка. Я выдохнула и смахнула со лба выступившую испарину.

— Не будем медлить, Йоко-химэ, — он поднял с земли заплечный мешок и закинул себе за спину. С виду он казался тяжелым и набитым до упора.

Затем Тадааки-сан протянул мне ножны с катаной и помог приладить их к поясу. В мужских штанах и короткой куртке, поверх которой был накинут плащ, я чувствовала себя невероятно странно. Непривычно. Чуждо.

Быстро же я сумела отвыкнуть от одежды, которую носила не так давно. В прежней жизни. В прежнем мире.

— Когда будем проходить ворота и стражников, ни с кем не заговаривайте, ни на кого не смотрите. Опустите голову, как можно ниже, и не оглядывайтесь, — Тадааки-сан инструктировал меня, пока спешным шагом мы пересекали огромную территорию верхнего дворца. — Сперва зайдем на конюшню и возьмем лошадей, а после — направимся к воротам.

Я могла только кивать, сжав зубы, что от страха так и норовили начать громко клацать.

Побег мы готовили в страшной спешке, в течение буквально двух дней. Тадааки-сан сказал, что единственный вариант — переодеть меня в мужское кимоно и выдать за его ученика. Так мы сможем выбраться и пройти через несколько ворот, которые охраняли самураи, служащие непосредственно сёгуну. Мы уповали на то, что Йоко никто не узнает, ведь простые люди, пусть даже и стражники, редко сталкивались с дочерью сёгуна. Конечно, самурай из меня получился весьма женственный и очень хрупкий, и, если кто-нибудь внимательно начнет вглядываться в мое лицо, то непременно распознает во мне девушку, но ничего другого не оставалось.