Книга Хулиганка для нага, страница 71 – Алиша Михайлова

Я стою, смотрю на этот пустой поворот, и во мне медленно закипает... что? Злость? Отчаяние? Или просто дикое желание, чтобы кто-нибудь, хоть кто-то, сказал мне правду без загадок?

— Чёрт, — выдыхаю в пустоту.

Голос дрожит. Сглатываю, пытаясь затолкать эту дрожь обратно в желудок, где она теперь смешалась с ледяным комком от её слов про «мишень на спине» и «император не отпустит». Комок ворочается внутри, колючий, холодный, живой. Ему там тесно, он давит на рёбра, на диафрагму, мешает дышать.«В каком качестве», — добавила она. В каком черт возьми качестве? В качестве коллекционного экспоната? Игрушки? Обеда? Или...

Я тряхнула головой. Волосы снова хлестнули по щекам — розовые пряди прилипают к губам, к влажной от испарины коже. Я сдуваю их, с усилием, будто выдыхаю весь этот морок.

— Стоп. Ещё раз: стоп, — приказываю я себе. Громко, вслух, чтобы голос разнёсся по пустому коридору и разогнал тишину. — Она тебя специально запутывает. Или проверяет. Или просто развлекается. Потому что скучно жить во дворце, а тут я — клоун с розовыми волосами. Дай-ка я подергаю за ниточки, посмотрю, как дёргается.Мысль про клоуна почему-то успокаивает. Привычная. Понятная. Цирковая. Заставляю себя глубоко вдохнуть. Воздух здесь другой, не такой, как в библиотеке. Там пахло древностью и им, а здесь только камнем. Вдох. Выдох. Вдох.

— Она не врала, — шепчу я, прислушиваясь к себе. — Вот что самое поганое, она не врала. Я это чувствую. Нутром. Тем местом, которое сейчас выстукивает чечётку где-то в районе пупка. И с каких пор моя интуиция работает лучше головы? А, точно: с тех самых, как я попала в этот мир. Молодец, Мия, адаптируешься. Прямо талант — вляпываться в чужие интриги и верить тем, кто пугает.

Посмотрела на свиток в руках. Тёплый. Тяжёлый. Футляр нагрелся от моих ладоней, въелся в кожу, будто хочет срастись со мной. Внутри, может быть, ключ к возвращению домой. А снаружи — мудрец в башне, о котором император не сказал ни слова.

— Ладно, — выдыхаю я, наконец заставляя ноги двигаться. Они слушаются с трудом, будто за это время приросли к полу. — Разберёмся. Сначала в покои. Спрятать это добро. А потом...

Потом мне нужно к девочкам. К Тайре и Лили. Позвать их на девичник. Устроить нормальный, человеческий (ну, почти) вечер с болтовнёй и глупостями. Потому что если я сейчас останусь одна со всеми этими мыслями, я точно свихнусь. Или полезу в ту башню посреди ночи. Или, что ещё хуже, постучусь в дверь императора.А стучаться пока нельзя. Совсем нельзя. Потому что я до сих пор не знаю, кому верить. Ей — холодной, честной, пугающей. Или ему — тёплому, близкому, но промолчавшему про мудреца. Лэйша права: я должна выбрать путь. Только как его выбрать, если сердце в одну сторону, а голова — в другую?Коридоры дворца тянулись бесконечной лентой, стражи у стен провожали меня долгими взглядами, я чувствовала их спиной, но не оборачивалась. Пусть смотрят. Пусть докладывают кому хотят.

Мои покои встретили меня тишиной и солнцем. Оно лилось из огромного окна, разбивалось на сотни зайчиков о позолоту, скользило по шёлку покрывал, по полированному дереву столика. Пылинки танцевали в воздухе — медленно, лениво, будто у них была вечность.

У меня вечности не было. Она закончилась минут двадцать назад, когда Лэйша сказала про мудреца.