Книга Хулиганка для нага, страница 147 – Алиша Михайлова

— Цены на рынке и правда кусаются. Но император, говорят, вчера был на удивление щедр, — она взяла со спинки кровати платье и встряхнула его. Серебристый шёлк заструился в её руках. — Вставай. Времени почти не осталось.

Она хлопнула в ладоши. Звук вышел сухим, отрывистым, в комнату бесшумно скользнули две служанки. Молодые, с туго заплетёнными хвостами, глаза опущены, плечи чуть приподняты, так держатся те, кто привык быть невидимым. Чешуя на их висках отливала тусклой медью. Они замерли в ожидании.

Лэйша указала взглядом на платье.

— Одеть госпожу. Быстро.

Служанки подхватили серебристый шёлк и закружились вокруг меня. Одна затягивала шнуровку на спине, короткими и точными рывками, от которых я чуть покачивалась на месте.Вторая встала сзади и начала собирать волосы в низкий узел, перебирая пряди с той особой, бездушной сноровкой, какая бывает только у дворцовых служанок. Шпильки входили в кожу одна за другой, не больно, но ощутимо. Я смотрела в зеркало и видела, как из взъерошенной девицы с красным следом на щеке проступает кто-то другой. Чужой. Красивый. Почти Серебряная Госпожа.Ассари. Слово звенело в голове, как монета, упавшая на мраморный пол. Титул, земля, статус и молчаливое условие: остаться навсегда. Я ещё не согласилась. Я просто дала ему слово подумать. Но глядя на эту женщину в зеркале: серебро, лунный камень, чужая плавность в изгибе шеи, я уже не понимала, где заканчивается «подумать» и начинается «согласилась».

Клеймо или корона? Клетка или...

Я перевела взгляд на браслет. Лунный камень подмигнул розовым, будто говорил: «Не дрейфь, циркачка. Ты и не из таких передряг выбиралась». Вот только выбираться ли? Или в этот раз остаться?Мысль повисла, как в тот миг, когда отпускаешь трапецию, а следующую ещё не поймал. Секунда пустоты. Невесомость. И в этой невесомости раздался голос Лэйши, возвращающий в реальность:— Суть праздника простая, — она скользнула взглядом по моей фигуре. — Молодые наги сбрасывают первую чешую. Это вроде вашего... совершеннолетия. Император объявляет важные решения.

— А что за решения?

— Разные. Титулы, назначения, помилования, — она обошла меня, проверяя шнуровку, и поправила лунный камень на плече. — Хотя сегодня, думаю, всё внимание будет приковано не к титулам.

Она встретила мой взгляд в зеркале и добавила, тихо, без улыбки:

— Жизнь госпожи может измениться уже сегодня ночью.

По спине пробежал холодок. Опять. Она говорила так, будто знала больше, чем ей положено. Я сжала пальцы в кулак, костяшки хрустнули, резко, неуместно громко в тишине комнаты. Лэйша перевела взгляд с моего лица на мои руки. Заметила. Но на этот раз ничего не добавила. Просто скользнула назад, и её хвост с шелестом прочертил по полу короткую дугу.

Служанка тем временем закончила с причёской. Достала из складок рукава крошечную кисточку и провела по моим скулам чем-то влажным и холодным. Запахло розовой водой и металлом. Я зажмурилась, а когда открыла глаза, отражение смотрело на меня уже совсем чужое: серебро, лунный камень, гладкие волосы, кожа, которая светилась, будто её натёрли перламутром. Я повернула голову вправо, потом влево. Отражение повторило.Она кивнула служанкам, те выскользнули за дверь так же бесшумно, как появились. Только воздух качнулся, и пламя светильника дрогнуло. Я осталась перед зеркалом. В комнате все так же пахло сандалом, и ещё чем-то новым. Моим собственным запахом, смешанным с розовой водой и серебром.