Книга Ассари для нага, страница 29 – Алиша Михайлова

— Я прошу о справедливости.

— Это одно и то же?

— Нет. Снисхождение это когда виновного прощают незаслуженно. Справедливость, когда наказание соразмерно преступлению, — я сама не знала, откуда брались эти слова. — Она передала мне свиток и верила, что помогает. Это ошибка, а не измена. Ты сам сказал, что она приманка. Так используй её как приманку, а не как покойника.

Сайхан молчал. Одна из свечей у трона оплыла, и воск стек на чёрный камень, я видела, как он застывает, капля за каплей. Никто не двигался.

— Ты просишь за неё, — произнёс он наконец. — После всего, что она сделала?

— Она сделала это, потому что ей пообещали помочь мне. Она хотела как лучше, — я выдержала его взгляд. — Я знаю, каково это хотеть как лучше и всё испортить.

Он ничего не ответил. Только взгляд его прожигал меня насквозь. Секунду. Другую. Сайхан выпрямился. Плечи его развернулись, голос зазвучал иначе, громко, официально, на весь зал:

— Тайра из Дома Ши-Ассан, — произнёс он громко. — За передачу фальшивого свитка и сокрытие имени заговорщика ты ссылаешься в храм на южной границе. Без права возврата, титула и имени рода. Твоя чешуя останется при тебе, но твоя жизнь отныне принадлежит храму.

Он помолчал и добавил, тише, но так, что услышали все:

— Твою жизнь сохранила та, ради которой ты якобы старалась. Ассари просила за тебя. Помни об этом.

Тайра подняла на меня глаза. Ладони её всё ещё были прижаты к груди, она так и не опустила их с тех пор, как сжала в кулаки у сердца. Из этого положения она и поклонилась, низко, до самого пола. Хвост её дрожал.

Стража взяла её под руки и повела к выходу. Я провожала её взглядом, не в силах оторваться, и только когда тяжёлые створки сомкнулись за её спиной, выдохнула.

Получилось. Он услышал. Сделал по-моему.

По рядам пробежал шорох, чешуя о камень, сдержанное шипение, скрип посоха под пальцами жреца. Старейшины переглядывались. Никто не произнёс ни слова, но в воздухе звенело напряжение.

Сайхан поднялся с трона.

— Совет окончен.

Он выдержал паузу, ровно столько, чтобы зал вновь погрузился в тишину, и добавил, не меняя тона, как будто это было частью приговора:

— В честь появления Ассари, — произнёс он. — Той, что сегодня доказала своё право стоять рядом с троном, гарем распускается.

Сердце пропустило удар. Кровь прилила к лицу, я почувствовала, как запылали щёки. Я почти забыла о его обещании. Столько всего случилось: ритуал, Тайра, допрос. А он…

— Все наложницы получают свободу и пожизненное содержание. Исключение Зарина из Дома Ши-Каэн. За попытку опозорить госпожу она ответит перед законом.

По залу пополз шёпот:

— Гарем… распустить гарем…

— Ради неё?..

— Этого не может быть…

Хвосты снова забили по камню, тревожно, рвано. Капюшоны колыхнулись, когда наги повернули головы друг к другу, переглядываясь, выискивая того, кто скажет это первым. Из ряда выдвинулся советник, тот, что требовал казни. Хвост его хлестнул по чёрному камню, капюшон раздулся, приподнялся.

— Император, это нарушает Закон Предков! Гарем существовал испокон веков, вы не можете просто так…

Сайхан повернул голову. Одно движение и советник осёкся. Я увидела, как чешуя на его шее сжалась, прижалась к телу.

— Я не могу? — переспросил Сайхан.

Голос его прозвучал негромко. Но с моим телом что-то случилось, мышцы шеи напряглись сами собой, подбородок дрогнул, потянулся вниз. Какой-то древний инстинкт внутри меня требовал подчиниться... Я заставила себя замереть. Не склонилась, чувствуя, как от напряжения по виску катится капелька пота.