Книга Не водись с фэйри. Оковы любви, страница 61 – Елена Кара

Тогда я уперлась ладонью в пол, обхватила древко у самого основания и в отчаянии надавила вниз, пытаясь переломить. Раздался сухой треск. Стрела сломалась. Острый обломок остался внутри, но хотя бы конец стрелы перестал мешать.

Я перевела дыхание и посмотрела на плечо. Ледяной шип, залитый кровью, вошёл почти весь и сидел так глубоко, что вытащить его я бы не смогла при всем желании, просто не за что было ухватиться. Но я уже знала, что делать.

Я закрыла глаза, собирая последние крохи воздуха в легких, и тихо, надрывно пропела. Одна-единственная дрожащая нота, вибрирующая в самой груди. Это была мольба о помощи, обращенная к поющему льду.

Лёд отозвался. Воздух вокруг мгновенно стал ледяным, отчего у меня клацнули зубы, а тело затряслось, как в лихорадке, но я не остановилась, продолжая петь.

Через секунду послышался тонкий хрустальный звон. Шип в плече завибрировал в такт моей песне. Поющий лёд услышал меня: он мягко, почти осторожно вытолкнул чужеродный предмет из раны. Шип со звоном упал и тут же рассыпался льдинками, освобождая меня от мертвящего холода.

Кровь так и не останавливалась, она продолжала течь, стекала по ноге, капая на стерильную белизну ледяного пола. Удивительно, но каждая капля падала с тихим музыкальным звуком, перекликаясь с замирающим эхом моей песни.

Я подхватила мотив, добавляя в него вибрирующие обертоны. Лёд отозвался мгновенно и подхватил мелодию сначала тонким, почти не слышным гулом, а затем включился в композицию, превратившись в гигантскую резонирующую пластинку. Он запел ещё громче, его голос был пронзительным и чистым, словно звон тысячи хрустальных бокалов.

Я закрыла глаза и сделала глубокий вдох. Ледяной воздух обжёг лёгкие, но я не остановилась, продолжая петь.

Это была песня рождённая отчаянием и болью. Моя кровь пульсировала в такт каждому звуку, и лёд подхватывал каждую ноту, усиливая её и превращая в резонанс.

Стена дрогнула. Лёд начал менять форму, медленно, словно неохотно, подстраиваясь под мой голос. Ледяная преграда расступилась, открывая проход, которого раньше не было.

Я попыталась подняться, но все конечности словно одеревенели. Мир поплыл перед глазами, ноги подкосились, я рухнула бы обратно, если бы не успела упереться ладонью в ледяную стену. Лёд оказался неожиданно тёплым, почти горячим. Он пульсировал под пальцами, словно живой, и я почувствовала, как он вибрирует в ожидании следующей ноты.

Я сделала шаг. Потом ещё один. Каждый дался с трудом. Стрела, застрявшая в ноге, впивалась в плоть при каждом движении, причиняя невыносимую боль.

Рана в плече пульсировала в такт моему сердцебиению. Я глубоко вздохнула и пошла вперёд, продолжая петь.

Лёд слушал.

Я пела ему о холоде предательства, который был пострашнее любой зимы. О похищенном брате, о погибших родителях, о дяде, который остался совсем один.

Мои обертоны были хриплыми и рваными, полными слёз, которые я так и не выплакала.

Лёд слушал.

Он не перебивал, не осуждал. Он лишь становился теплее под моей ладонью, впитывая мою скорбь, словно губка, и тихонько гудел в такт моему разбитому сердцу, разделяя тяжесть, которая его переполняла.

Я рассказала льду о своём страхе, о своём отчаянии, он тихо, едва слышно, вторил, словно успокаивая.

Я сделала шаг, и стены вокруг меня начали трансформироваться. Там, где раньше были тупики, открывались проходы. Коридоры изгибались, подстраиваясь под мой путь, сам лабиринт выстаивал для меня дорогу.