Книга Не водись с фэйри. Оковы любви, страница 26 – Елена Кара

— А это что?

— Кухня, — усмехнулась Тисль. — Это я там хозяйничаю, Дориан туда не заходит.

Она скрылась за низкой дверью, и я осталась одна в зале с живым деревом и только сейчас поняла, что пикси мне так и не показала, где можно умыться и привести себя в порядок.

Я стояла и смотрела, как светящиеся фонарики качаются на ветвях, и думала о том, что этот дом не просто убежище, он живой. Он дышит, он помнит, и сейчас, когда я стою перед ним, изучает меня так же, как я только что изучала его.

Я подошла ближе и наконец осмелилась коснуться коры.

Она оказалась тёплой, и под пальцами что-то шевельнулось, будто дерево мне ответило.

Я испуганно отдёрнула руку и пошла искать Тисль. Из открывшейся дверцы пахнуло теплом и ароматами готовящейся еды.

Вниз вела деревянная лесенка, я пригнулась, чтобы не стукнуться о притолоку, и начала спускаться.

Я уже было начала спускаться к Тисль, как вдруг заметила в углу зала, то, чего не видела раньше.

Это была небольшая узкая дверь, почти неразличимая среди переплетений стволов и обитая тёмным металлом.

Я остановилась.

Любопытство жгло изнутри, но здравый смысл шептал, что не стоит совать нос, куда не просят, особенно в доме фэйри.

Я не выдержала и выбралась обратно в общий зал, шагнула ближе, коснулась пальцами гладкой поверхности металла. Он оказался тёплым, и под моей рукой, в том самом месте, где я коснулась его ладонью, что-то мягко щёлкнуло.

Дверь приоткрылась.

Я замерла, ожидая, что сейчас выскочит Тисль и заверещит, что сюда нельзя, или появится Дориан и выскажет всё, что думает о любопытных смертных. Но никто не появился, только дерево за моей спиной чуть слышно зашелестело листвой.

Я толкнула дверь.

За ней оказался короткий проход, вырубленный в скале, каменные стены были влажными и тёплыми. Я пошла вперёд, и проход начал расширяться, пока не вывел меня в небольшой грот.

Я замерла на пороге.

Здесь, в самом сердце скалы, бил источник. Вода струилась из расщелины в стене, падала вниз с мягким журчанием, наполняя естественную каменную чашу, а затем утекала куда-то вниз, в невидимый сток. Вода была прозрачной, но светилась слабым золотистым сиянием, которое делало её похожей на жидкое золото. Тёплый пар поднимался над поверхностью, оседал на стенах мелкими каплями, и в этом пару танцевали крошечные огоньки.

Я опустилась на колени у края чаши, провела рукой по воде.

Тёплая и мягкая, такая, что хотелось нырнуть в неё с головой и не выныривать.

Я огляделась. На каменном выступе у стены стояли маленькие флакончики из гранёного стекла, с пробками из серебра. Я взяла один, вытащила пробку. Внутри оказалась густая паста, пахнущая мятой и чем-то цветочным. Другой флакон оказался со скользким и прохладным маслом, от которого разлился аромат сосны. Третий был с чем-то рассыпчатым, что пенилось на влажной коже, оставляя после себя запах дождя.

Моющие средства.

Я скинула платье и гетры, оставила их на сухом камне, и осторожно ступила в воду.

Она оказалась теплее, чем я думала, почти горячей, но не обжигающей. Золотистое сияние обволокло ноги, поднялось выше, к коленям, к бёдрам.

Я погрузилась полностью и опустилась на каменное дно, привалилась спиной к гладкому краю чаши и выдохнула.

Вода была не просто тёплой, она будто вымывала из меня страхи, усталость, холод, который успел въесться в кости. Я чувствовала, как расслабляются мышцы, как уходит тяжесть из ног, а тело становится лёгким, почти невесомым. Я взяла флакон с пастой, нанесла её на волосы, и они заструились сквозь пальцы, мягкие, шелковистые, пахнущие мятой и лугом.