Книга Не водись с фэйри. Оковы любви, страница 23 – Елена Кара

— Я помню всё, — его голос стал тише. — Каждое лицо, каждое слово, каждую боль за несколько тысяч лет. Сон для меня — не отдых. Это время, когда память оживает и требует ответов.

Я сглотнула. Как это помнить всё? Представить такое невозможно.

— Это тяжело, — сказала я.

— Это плата, — он холодно усмехнулся. — За бессмертие, за силу, за красоту, которую вы, смертные, так воспеваете в своих легендах.

Тисль запрыгнула на стул и принялась раскладывать серебряные приборы с затейливой гравировкой, на которой были изображены необычные животные и цвели неведомые цветы.

— Садись, — пискнула она. — Ешь. Ты худая как ветка. В лесу таких едят первыми.

— Утешила, — буркнула я, усаживаясь на высокий табурет.

Тисль вспорхнула на стол, буквально подпрыгнула и зависла в воздухе на секунду, прежде чем приземлиться рядом с графином. Крыльев у неё не было, но она всё равно как-то летала. Или это магия? Я перестала понимать, где заканчивается реальность и начинается волшебство.

— Ешь, — повторила она и пододвинула мне тарелку.

— Можно? — спросила я у Дориана.

— Можно, — ответил он, усаживаясь напротив. — Если бы я хотел тебя отравить, ты была бы уже мертва. Я не трачу время на медленные способы.

— Ты невероятно обаятельный, — сказала я, кладя себе на тарелку пирожное.

Тисль хихикнула. Получилось тоненько, похоже на звон колокольчика. Дориан посмотрел на неё, и она мгновенно сделала серьёзное лицо, но её глазки всё ещё смеялись.

— Твоя пикси, — сказала я, прожевав кусочек пирожного. — Она всегда такая непоседливая?

— Всегда, — вздохнул Дориан. — И она не моя. Она просто живёт здесь. По праву древнего договора, который я заключил с её прапрапра… в общем, с очень давней её родственницей.

— Какого договора?

— Она служит, а я не прогоняю её, — он пожал плечами. — Иногда это удобно. Иногда — не очень.

Тисль надулась, но спорить не стала. Вместо этого она подлетела ко мне и сунула под нос кубок с вином.

— Пей. Сама собирала, — повторила Тисль.

Я взяла кубок, понюхала. Вино пахло ночью и почему-то снегом.

— Из чего ты сделана, смертная? — вдруг спросил Дориан.

Я замерла с кубком в руке.

— В смысле?

— Ты смотришь мне в глаза, — он наклонился ближе, и я снова увидела эту бесконечную метель, эти звёзды на дне. — Никто из смертных не выдерживает моего взгляда. Они отводят глаза. Трясутся. А ты смотришь. Это очень странно.

— Может, я просто глупая? — предположила я.

Тисль снова хихикнула. Дориан даже не улыбнулся.

— Глупость не защищает от страха, — сказал он. — Страх — это инстинкт. Он живёт в крови, в костях, в тех закоулках души, куда разум не доходит. Ты должна была испугаться. Но ты не испугалась.

— Я испугалась, — возразила я. — Той твари в лесу я испугалась так, что чуть не умерла.

— Твари — да, — кивнул он. — Меня — нет. Почему?

Я задумалась. Почему?

— Не знаю, — честно ответила я. — Может, потому что ты спас мне жизнь. Может, потому что я чувствую… — я запнулась, подбирая слова. — Что ты не хочешь мне зла. Пока.

— Пока, — эхом повторил он. — Ты доверяешь тому, кто говорит «пока»?

— Я доверяю тому, кто не врёт, — сказала я. — А ты не врёшь. Ты просто недоговариваешь. Это разные вещи.

В серебряных глазах мелькнуло что-то быстрое и неуловимое. Удивление? Интерес? Я не поняла.