Книга Сакура в его ладонях, страница 81 – Ника Летта

Я держалась за плечи Юто и старалась не вспоминать, что уже второй раз за день изображаю героиню дорамы, сценаристы которой щедро потратились на медицинский эпизод.

— Ты тяжело дышишь, — сказала я, когда мы вошли под деревья.

— Нет.

— Да.

— Нет.

— Юто, я вообще-то нахожусь у тебя на спине.

Он ничего не ответил. Тогда я заметила влажное пятно, расползшееся по его худи между лопаток. Сперва списала всё на майское тепло, потом вспомнила, сколько времени он меня несёт, и почувствовала себя отвратительно.

— Поставь меня.

— Нет.

— Даже не начинай. У тебя спина насквозь мокрая.

На следующем шаге он немного потерял привычный ритм.

— Жарко, — сказал Юто.

— Тем более. Давай присядем.

— До дома недалеко.

— Юто.

Его имя прозвучало у меня мягче, чем я собиралась. Он остановился возле лавочки под клёном, выждал несколько секунд и осторожно опустил меня на деревянное сиденье. Обращался со мной так бережно, словно ему поручили пронести стеклянную вазу через землетрясение, а не доставить домой взрослую женщину с растяжением.

Юто сел рядом. Между нами осталась примерно ладонь — вполне приличная дистанция для окружающих и вполне достаточная, чтобы я ощущала тепло его плеча.

— Видишь? — сказала я. — Мир пережил пять минут без твоей работы героическим курьером.

— Курьерам обычно оставляют чаевые, — прозвучало с намёком.

— Могу предложить мандарин.

— Щедро.

Я фыркнула и вытянула больную ногу. Лодыжка ныла терпимо. Врач сказал, что ничего серьёзного. Мама скажет: «Я же говорила смотреть под ноги», хотя ноги сегодня вообще ни при чём. Виноваты машина, мокрая дорога и моя дурная привычка размышлять о свиданиях на пешеходном переходе.

О свиданиях.

Я немедленно уставилась на собственные колени.

— О чём задумалась? — тут же спросил бдительный сосед.

— О том, что моя жизнь приобрела подозрительную насыщенность. Очень неудобно жить, когда у тебя лицо с субтитрами.

— Ты уже это говорила.

— Значит, мысль важная.

Юто улыбнулся.

Некоторое время мы сидели без разговоров. Пожилая женщина кормила голубей рядом с табличкой, которая вежливо просила этого не делать. Двое школьников спорили у автомата, выбирая напиток. Солнечные пятна просачивались сквозь листья и скользили по рукавам Юто.

Я покосилась на него.

Сегодня преподавателя в нём снова было трудно узнать. В худи он казался ближе, привычнее. Передо мной сидел Юто из квартиры 804, а не Такахаси-сэнсэй у доски с маркером и ровным голосом. Только круглый мальчик, который когда-то носил в карманах пластыри, давно вырос в мужчину, рядом с которым мой мозг регулярно утрачивал профессиональную пригодность.

— В детстве ты был выносливее, — сказала я, спасаясь от собственных мыслей.

Он повернулся.

— В каком смысле?

— Ты таскал за мной рюкзак, пакет со сменкой, ведро для бабушкиных ирисов и ещё жаловался, что я недостаточно верю в твою силу.

— Мне было десять. Я хотел произвести впечатление.

— Рюкзаком?

— У каждого свои методы.

Я рассмеялась.

— Помню, однажды ты дотащил мой портфель до самого дома, а потом твоя мама сказала, что ты красный, как помидор.

— Был май.

— Был март.

— Значит, я очень старался.

Я улыбнулась уже спокойнее.

Старался.

Слово легло на воспоминание точнее, чем мне хотелось.

— А ещё ты постоянно приносил мне конфеты, — сказала я. — Я думала, ты сладкое не любишь.