Книга Сакура в его ладонях, страница 37 – Ника Летта

— Всё началось, когда ты отдал ей худи, водяной.

— Она замёрзла.

— А ты?

— Переживу.

Кицунэ хмыкнула.

— Из-за таких ответов тебя когда-то и судили.

Юто оставил замечание без ответа. За окном струи дождя ползли по стеклу. Вода привычно звала его, только теперь в её голосе исчезло обещание дома. Она напоминала о части его самого, навсегда оставшейся по другую сторону этого ливня.

Кицунэ приподняла крышку контейнера, вдохнула аромат имбиря и довольно прищурилась.

— Щедро. Русская женщина умеет воевать с болезнями.

— Оставь еду.

— Когда-то ты дарил людям родники, туманы, удачу и мосты через разлившиеся реки. Теперь охраняешь рисовую кашу.

— Её принесла Акико.

— Потому и охраняешь.

Он отвернулся. По шее поднимался серебристый узор, похожий на чешую. Утром линии проступили у ключицы, позже добрались до запястий. Человеческая оболочка отвечала лихорадкой на силу, пробуждавшуюся внутри.

Улыбка кицунэ смягчилась.

— Значит, началось.

Юто посмотрел на подрагивающие пальцы.

— Я рассчитывал, что это случится позже.

— Ты прошёл испытание у фонтана.

— Я помог ей.

— У тебя было множество способов сделать себя необходимым. Ты мог унизить тех, кто причинил ей боль, вызвать ливень, поднять воду и смыть их с дороги. Тогда Акико увидела бы в тебе единственного защитника.

В памяти возникла промокшая девушка, дрожавшая от холода и ярости. Она держала голову высоко, сама отвечала Маю и не позволяла Юто говорить за неё. Он лишь остался рядом, хотя это потребовало куда больше сил, чем эффектное спасение.

— Я больше не стану выбирать за неё.

Кицунэ долго всматривалась в его лицо.

— Наконец-то.

Уголок его губ дрогнул.

— Ради этих слов ты ждала несколько веков?

— Ради того, чтобы ты сам до них дошёл.

Юто прочистил горло. Серебристые линии на шее вспыхнули, и тень за его спиной вытянулась, обретая тонкие рога и гребень вдоль хребта.

В ней уже угадывался рю — истощённый, почти бесплотный, однако рождённый из готовности отпустить любимую, а не подчинить её судьбу.

Кицунэ смотрела на силуэт с почти материнской гордостью.

— Красиво. У тебя появились крылья, которые ты не пытался украсть у её будущего.

— Я умираю?

На её губах мелькнула улыбка.

— Звучит эффектно. Акико бы оценила.

— Кицунэ.

Она вздохнула.

— Превращение почти опустошило тебя. Оно требует огромных сил, особенно после веков запретных следов, чужих жизней и попыток переиграть человеческое сердце.

— Сколько времени у меня осталось?

— В этой жизни?

Его плечи напряглись.

Кицунэ склонила голову. В глубине её человеческих глаз вспыхнул древний лисий огонь.

— Это седьмой круг, Юто.

Ему всегда было тяжело слышать это имя из её уст. Оно связывало нынешнее тело с квартирой, матерью, фотографиями на стенах и всем, что давно перестало казаться временной оболочкой. Эта жизнь тоже стала его собственной, а значит, однажды за неё придётся заплатить.

— Я помню.

— Ты помнишь правила и каждый раз ищешь проход между ними.

— Сейчас я следую им.

— Пока.

Голос кицунэ звучал мягко, однако комната наполнилась зимней стужей. У двери дрогнул мох. Между листьями прошелестел шёпот: кодама прислушивались к разговору о воде, корнях и человеческих клятвах.

Кицунэ повернула голову к прихожей.

— Тише. Это серьёзно.

Листья замерли, Юто провёл ладонью по лицу.