Книга Сакура в его ладонях, страница 117 – Ника Летта

Дом тоже быстро к нему привык.

Поначалу мама постоянно спрашивала Хару, удобно ли ему спать, хватает ли одеяла, нравится ли еда. Со временем вопросы исчезли.

Однажды она вернулась с рынка, распахнула дверь и крикнула:

— Хару! Помоги пакеты занести!

Он сразу вышел из комнаты. Мама вручила ему две тяжёлые сумки и на несколько секунд задержала на нём взгляд.

— И картофель в кладовую поставь, — добавила она обычным домашним голосом.

— Хорошо, — кивнул Хару и унёс покупки.

Мама постояла в прихожей, провожая его глазами, затем улыбнулась и занялась своими делами.

Я промолчала. К тому времени Хару уже был одним из нас.

Отец признал его по-своему.

Поначалу он разрешал Хару сидеть рядом в мастерской и наблюдать. Однажды протянул ему кусок дерева.

— Держи.

— Зачем?

— Будешь только смотреть — никогда не научишься.

Отец показывал, как выбирать древесину, вести инструмент вдоль волокон и ладонью проверять гладкость поверхности.

— Хороший мастер сначала думает, — говорил он. — Потом режет.

Хару слушал внимательно. Взрослых он вообще умел слушать так, что даже самая обычная вещь в их устах получала вес.

Отцу это нравилось.

— Вот молодец. Смотри, Саюри. Учись.

— Я вообще-то тоже смотрю, — обиженно надула я губы.

— Ты смотришь в окно.

Я немедленно уставилась на дерево.

Хару рассмеялся. Я показала ему язык.

Он подумал и показал язык мне.

Отец от неожиданности едва не выронил инструмент.

После этого я решила, что воспитание Хару идёт успешно.

Летом мы ходили к реке практически каждый день. Я пыталась научить его ловить стрекоз, но здесь мои педагогические способности терпели поражение.

— Быстрее! — шептала я. — Сейчас улетит.

Хару держал сачок.

Стрекоза сидела на высокой травинке прямо перед ним. Ему достаточно было поднять руку.

Стрекоза сорвалась с травинки и полетела над водой.

— Хару!

— Что?

— Ты опять её отпустил.

— Она хотела улететь.

— Откуда ты знаешь?

Он проводил её взглядом.

— Она улетела.

Спорить с такой логикой не получалось. Я сердито отбирала сачок и бежала искать следующую. Хару неизменно отправлялся за мной. Иногда мне кажется, из этого и состояло всё наше детство.

Я бежала куда вздумается, а Хару следовал за мной. Когда я падала, он протягивал руку. Забывала бэнто — приносил. Ссорилась с девочкой из соседнего класса — садился рядом и полчаса слушал мои объяснения, почему она ужасный человек.

При этом соглашаться со мной ради моего спокойствия он не собирался.

— Она сказала, что мой рисунок похож на картошку.

Хару изучил рисунок.

— Немного похож.

— Хару!

— Зато картошка красивая.

Я запустила в него подушкой. Он увернулся.

Так мы и жили.

По вечерам мама иногда посылала нас в маленький магазин возле станции. Я несла молоко, Хару забирал овощи, соевый соус и всё тяжёлое. К девяти годам он окончательно решил, что пакеты мне носить не положено.

Иногда на сдачу нам разрешали купить одну бутылку рамунэ на двоих. Мы садились возле автомата и пили по очереди. Поначалу я учила Хару проталкивать стеклянный шарик внутрь бутылки.

Через год он справлялся с рамунэ быстрее меня.

— Ты тренировался.

— Нет.

— Врёшь.

Хару невозмутимо возражал:

— Я разобрался, как устроена бутылка.

— Это и называется тренировался.

— Кажется, нет.

— Хару.

Он первым протягивал бутылку мне, и продолжать спор уже не хотелось.