Книга Сакура в его ладонях, страница 114 – Ника Летта

— Ты домой не идёшь? — раздался рядом голос Саюри.

Саюри

После занятий дети выбежали во двор, торопясь поскорее оказаться за школьными воротами. Я тоже собиралась бежать, но заметила Хару. Он остался возле парты и аккуратно складывал тетрадь.

Сумки у него не было. Только тетрадь и карандаш, который он по-прежнему держал двумя пальцами с осторожностью человека, ещё не привыкшего к этой вещи.

— Ты домой не идёшь? — спросила я.

— Домой?

— Ну да. Все идут домой.

— А ты куда идёшь?

Я растерялась.

— Домой.

— Тогда я пойду туда же.

— Нельзя. Это мой дом.

Хару задумался с такой серьёзностью, что мне пришлось взять на себя объяснение очевидных вещей. В тот момент я чувствовала себя гораздо взрослее него.

— У тебя есть мама? — начала перечислять я. — Отец? Бабушка или дедушка?

На каждый вопрос он отвечал одинаково:

— Нет.

— Тогда кто тебя кормит?

Хару посмотрел за окно, на школьный пруд.

— Вода.

Я решила, что он врёт. Или очень бедный. Оба объяснения мне одинаково не понравились.

— Пойдём, — сказала я.

— Куда?

— Сначала до ворот. Потом разберёмся.

Он поднялся. Мы вместе пошли через школьный двор. Остальные дети провожали нас взглядами и держались в стороне. Один мальчик указал на мокрые плечи Хару и прошептал пару слов своему приятелю.

Я отвернулась и пошла дальше.

У ворот ждала мама. Хару она заметила сразу. Мама была доброй, но странности от неё не ускользали. Сначала она посмотрела на него с привычной мягкостью, затем задержала взгляд: рядом с мальчиком не было ни одного взрослого.

— Саюри, кто это?

— Хару.

— Он учится с тобой?

— Да.

Мама перевела взгляд на него.

— Где твои родители, Хару-кун?

Ответить он не успел.

— Их нет, — быстро сказала я.

Мать перевела взгляд на меня.

— Ты только сегодня пошла в школу, а уже всё знаешь?

— Он сам сказал.

— Только тебе?

— Да.

Хару стоял рядом. Рубашка на плечах промокла, но ни одна капля не скатилась вниз. Мать посмотрела на его обувь, задержалась на ней на секунду и снова подняла глаза к его лицу. Улыбнулась осторожно, без той широкой взрослой улыбки, которой часто пытаются расположить к себе незнакомого ребёнка.

— Хару-кун, ты голоден?

Он помедлил.

— Это важно?

Мать явно не ожидала такого вопроса. Она присела перед ним, чтобы смотреть с одного уровня.

— Для детей — очень важно.

Хару повернулся ко мне, ожидая подтверждения. Я кивнула со всей серьёзностью семилетнего человека, который уже прекрасно понимал: без ужина нормальная жизнь невозможна.

Так Хару впервые пришёл в наш дом.

У входа он снял обувь и надолго задержался перед домашними тапочками, не зная, что с ними делать.

Я показала:

— Надень их.

За обедом Хару сидел у низкого столика и разглядывал чашку с рисом. Я показала ему, как держать палочки: он управлялся с ними настолько плохо, что зёрна одно за другим падали обратно в чашку.

Я рассмеялась.

Мать произнесла моё имя с предупреждением:

— Саюри.

Хару не обиделся. Он продолжал смотреть на меня, запоминая, как я смеюсь.

— Рис нужно есть, — объяснила я.

— Я знаю.

— Тогда ешь.

— Он тёплый.

— Конечно. Холодный рис невкусный.

Хару ещё раз посмотрел в чашку и осторожно попробовал. Жевал медленно, привыкая к незнакомому ощущению еды во рту.

— Ну как? — спросила я.

Он подумал.

— По-человечески.

Я приняла это за похвалу.