Книга Любовь, космос и цена свободы, страница 178 – Катерина Дэй

Алор широко улыбнулся — так, будто с плеч свалился груз, который он нёс так долго, что уже забыл, каково это без него. Он вспомнил Элю — и сердце потеплело. Она бы сказала: «Ты всё делаешь правильно!» Он вспомнил Скорпиона и рассмеялся в голос, прямо в тишину кабины, и этот смех прозвучал как музыка, как обещание, как начало. Прежний Скорпион сказал бы: «Долг. Родная кровь превыше всего». Но нынешний Скорпион — счастливый, безумно влюблённый в свою жену — сказал бы: «Молодчина, хвостатый. Лети».

Алор схватил штурвал, пальцы крепко сомкнулись на рифлёной поверхности, и корабль послушно дрогнул, откликаясь на волю пилота.

— Я иду к тебе, Линна, — тихо произнёс он, будто она могла услышать его сквозь пустоту космоса.

Корабль развернулся и рванулся назад, рассекая тьму, прокладывая путь сквозь звёзды — туда, где он знал, его ждали.

Со дня окончания бала прошло двенадцать дней, и во дворце начались обычные будние дни. Ну, если, конечно, слово «обычные» вообще уместно там, где король готовился к венчанию, придворные до сих пор учились не ронять челюсть при виде рихтэнов, а по коридорам то и дело проносились гонцы, будто кто-то подлил им в утренний чай чистого адреналина.

Подготовка к венчанию шла полным ходом, и это был такой праздник, который по размаху мог бы посоперничать с коронацией, только без лишней торжественности и с куда большим количеством нервов. В тронном зале драпировки меняли трижды в день — сначала хотели «величественно», потом «нежно», потом «чтобы король не выглядел так, будто его ведут на казнь». В итоге остановились на «величественно и нежно одновременно» — и теперь зал напоминал гибрид тронного зала и будуара, но Велдор лишь вздыхал, пожимал плечами и говорил: «Главное, чтобы родовые кольца были на месте».

Для рихтэнов всё по-прежнему было в новинку, но парни уже пообвыклись. Сэмэль и Рамэль наотрез отказались лететь домой: Пятое королевство им приглянулось, да и не только королевство, в особенности те самые красивые девушки, что оказывали им знаки внимания. Причём делали это так энергично, что даже стражники на постах начали коситься на рихтэнов с лёгкой завистью.

— Ты видел, как на меня посмотрела та девушка у фонтана? — восторженно шептал Сэмэль. — Она мне улыбнулась! Три раза!

— А на меня та, в синем платье, кивнула, — гордо отвечал Рамэль. — Это почти как договор о ненападении, только романтичнее.

— Вы бы ещё флаги начали вывешивать, — ворчал Кэйрон, который в это время изучал каталог дворцовой библиотеки и уже мысленно составлял список книг, которые «просто необходимо забрать с собой». — У нас тут, между прочим, дипломатические вопросы на повестке.

— Дипломатия — это когда ты вежливо киваешь и не споришь с тем, кто держит в руках меч, — философски заметил Сэмэль. — А когда тебе улыбаются, то это уже совсем другая дипломатия.

Кэйрон только закатил глаза и вернулся к книгам. Его куда больше интересовали истории всех королевств, древние хроники и особенно всё, что касалось торговых путей и границ, — он был уверен, что знание — это сила, особенно если эту силу потом можно будет красиво подать королям.

Дарквен тем временем твёрдо вознамерился улететь домой, поговорить с отцом и всё ему рассказать, а потом вернуться с десятком воинов, чтобы те тоже вливались в другую жизнь.