Книга Любовь, космос и цена свободы, страница 164 – Катерина Дэй

Алор склонил голову не в поклоне, а в признательности.

— Спасибо, что позволили мне быть здесь, — тихо ответил он. — И спасибо, что не стали просить остаться. Ну… и не казнили меня в своё время, и не отдали в цирк, — пошутил он, и в этой шутке была не дерзость, а лёгкая, горьковатая благодарность за то, что его когда-то не сломали.

Король едва заметно улыбнулся с той тихой гордостью, которую испытывают, когда отпускают того, кто стал за короткое время дорог.

— Я не стану просить, — сказал он твёрдо, но мягко. — Потому что знаю: если ты останешься не по своей воле, ты перестанешь быть тем, кем ты есть. А я видел тебя в деле. Этого достаточно. Пусть твой долг теперь будет там, где твоё сердце. И я не стану спрашивать, куда ты пойдёшь.

Алор не стал ничего отвечать и даже не кивнул. Просто принял эти слова короля как дар — не громкий, не блестящий, но самый ценный: право уйти, не чувствуя себя предателем.

Он покинул дворец, не оглядываясь. У ворот стражники почтительно расступились, капитан гвардейцев хлопнул его по плечу и пожелал доброй дороги. Алор поднял взгляд к небу, где звёзды уже растворялись в свете нового дня, теряя свою ночную силу. Он не оглядывался на дворец, не искал в окнах знакомый силуэт. Он знал: если увидит её, даже на мгновение, вся его решимость рассыплется, как песок под ветром.

— Пора, — сказал он, и рихтэны, ждавшие чуть поодаль, кивнули, понимая без слов.

Но они не стали взмывать в небо. Вместо этого парни пошли рядом с Алором по узкой тропе, петлявшей между кипарисами, вниз, к реке, туда, где в гроте был корабль.

А Линна всё лежала в своей постели, теперь уже зажмурившись, сжав в пальцах край одеяла, как будто это могло удержать её от того, чтобы вскочить, выбежать, догнать. Она надеялась, что он зайдёт к ней. Тихо постучит, войдёт, скажет хоть слово, хоть «прощай», хоть «я должен», хоть «я вернусь». Или вовсе ничего не скажет, просто встанет у двери, посмотрит на неё, и она поймёт: он остаётся.

Но была тишина. Только где-то далеко пропел петух, да скрипнула дверь в коридоре. И эта тишина была громче любого крика.

Линна лежала так до тех пор, пока к ней не пришли фрейлины вместе с мадам Бёрн, чтобы подготовить её к утреннему туалету. Они вошли, болтая, перешёптываясь, обсуждая, кто из гостей уехал, кто задержался, какие ленты лучше подойдут к её платью для прощального завтрака.

— Ваше Высочество, вы сегодня такая бледная! Может, чаю с мёдом? Или лучше сразу с капелькой настойки? Говорят, после бала все принцессы немного… не в себе, — щебетала одна из фрейлин, ловко расправляя складки на платье.

Мадам Бёрн окинула Линну строгим взглядом, но в нём было не осуждение, а забота, такая, какая бывает у тех, кто привык скрывать чувства за строгостью.

— Не волнуйтесь, Ваше Высочество, — тихо сказала она, наклоняясь ближе, чтобы застегнуть брошь. — День будет хлопотным, но вы справитесь.

И именно от неё, Линна и узнала правду, не сразу, не в лоб, а между делом, когда речь зашла о том, кого сегодня стоит ожидать на завтраке.

— Алор покинул дворец, — спокойно произнесла мадам Бёрн, будто это была самая обычная новость, вроде погоды или меню. — Его провожают рихтэны. Теперь вас незачем охранять так тщательно: угроза миновала, а ваш телохранитель исполнил свой долг.