Книга Истинная вина жестокого ректора-Дракона, страница 208 – Властелина Богатова

— Мэйдин Вальдерейн… — выговариваю я, и собственный голос показался мне совершенно чужим. — Кем она была? Тут говорится о короне.

Александр обменялся многозначительным взглядом с Рэммелом, после чего извлекает из папки несколько документов.

— Как только накопитель начал подавать признаки активации, я сразу проверил это имя. Мэйдин Вальдерейн принадлежала к прямой линии королевской династии.

Александр кладёт перед нами лист с королевской печатью.

— Девятнадцать лет назад она умерла во время родов. Девочку, которую она родила, тоже записали умершей. Имени в документах нет. Только дата рождения.

Он поворачивает лист ко мне.

Я смотрю на число и несколько секунд ничего не понимаю.

Я всё-таки беру свидетельство. Бумага шуршит в дрожащих пальцах.

Сначала вижу дату смерти. Потом запись о тяжёлых родах. Ниже — короткую строчку о девочке, которая умерла почти сразу после рождения.

Надо же, её дата рождения совпадает с моей.

— А ещё, — Александр медленно достает следующий бланк. — Рэммел просил меня повторно проверить данные твоей крови. Результаты сравнили с записями из королевского архива.

— Да? — растерянно принимаю лист. — И что там?

— Твой код совпадает с линией Вальдерейнов.

Я вкидываю взгляд смотрю на Рэммела, потом на Александра.

— И что это означает? — пальцы пронимает дрожь, а догадка толкается через плотную пелену неверия.

— Судя по документам и данным крови — это твоя настоящая мать, — говорит Рэммел.

Мои губы застыли в улыбке. Я смотрю на него долго и не могу шевельнуться.

— А… а кто тогда мой настоящий отец? — усмехаюсь я, не в силах принять эту информацию.

Александр на мгновение переводит взгляд на Рэммела.

— Проверка указывает на Кристиана Лебланда, — отвечает Александр. — Человека, которого ты называла дядей.

— Что?

— Да, — кивает Александр.

— Значит, — облизываю судорожно губы, — господин Нотиус Лебланд…

— Не твой отец, — заканчивает за меня Рэммел. — Чему я не удивляюсь.

У меня вырывается короткий нервный смешок.

— Он врал мне?

Я моргаю часто.

— Он говорил, что моя мать была какой-то безродной дрянью. Что она бросила меня. Что из-за неё ему пришлось принять переступить через свою гордость и забрать меня из приюта.

Голос становится всё громче, хотя я не собиралась кричать.

— Он постоянно напоминал, что сделал мне одолжение. Что без него моя жизнь была конченой. А сам всё это время знал, кем она была? Он знал, что Кристиан — мой настоящий отец?

— Скорее всего, ему было выгоднее держать тебя рядом и полностью контролировать, — отвечает Рэммел. — Пока ты ничего не знала, он мог распоряжаться твоей жизнью.

Я сминаю край листа и тут же заставляю пальцы разжаться.

Королевская кровь.

Моя мать умерла при родах. Мой настоящий отец не вернулся. А человек, которого я называла отцом, забрал меня, скрыл правду и заставлял стыдиться женщины, которую я даже не знала.

— Ты можешь привлечь его к ответственности, — предлагает Александр. — Можешь подать прошение в Высшую палату и потребовать разбирательства. Но быстро это не решится. Придётся сначала установить, кто и при каких обстоятельствах изменил сведения о твоём рождении, подтвердить происхождение и родство. Кто отдал тебя в приюти? Это явно попахивает диверсией.

— Разве этих бумаг недостаточно?

— Для начала — достаточно, — кивает Александр. — Для окончательного решения понадобятся оригиналы из королевского архива, заключение по крови и иммерсии, показания тех, кто оформлял смерть Мэйдин. Если кто-то из них ещё жив.