Книга Истинная вина жестокого ректора-Дракона, страница 151 – Властелина Богатова

Морстейн выпрямляется, убирает руку от стены и медленно поворачивается к курсантам, закрывая меня собой, своей могучей спиной.

Одного этого движения хватает, чтобы они вытянулись почти по стойке смирно.

Отдав салют, торопливо продолжили путь, косясь в мою сторону.

Моё лицо заливает густым плотным жаром. Это был предел, дно, которое я стремительно достигла, достигла.

Я отворачиваю лицо, желая только одного — провалиться сквозь землю.

Морстейн наконец поворачивает голову.

Под козырьком фуражки его глаза кажутся почти чёрными. Ресницы отбрасывают тень на скулы, и от этого лицо выглядит ещё строже. Ещё опаснее.

Он берёт меня за подбородок и не грубо, но достаточно жёстко поворачивает к себе, заставляя смотреть в глаза.

— А теперь ты меня послушай, Франческа Дирсти.

Я вздрагиваю, его пальцы всё ещё сжимают ранжет.

Сердце бьётся так сильно, будто пытается вырваться из груди раньше меня.

— Ты правда решила, что я позволил себе обычную вольность с курсанткой?

Я не могу ответить и плотно сжимаю губы, проглатывая его слова.

— Что это прихоть? Слабость? Желание, которое пройдёт?

Он делает короткую паузу. Но в ней слышится что-то такое, отчего у меня пересыхает во рту.

— Ты хоть понимаешь, чего мне это стоит?

— И чего же вам это стоит? — задаю встречный вопрос.

Морстейн смотрит на меня. Его пальцы на ранжете каменеют. Челюсть сжимается, взгляд темнеет.

Он хочет ответить. Я вижу это. Но вместо ответа он отпускает руку, которой преграждал мне проход.

— Между нами есть звания, устав и стены этой академии, — только произносит он.

Я горько усмехаюсь.

— А когда вы меня целовали, они куда-то исчезли?

На его лице не дрогнул ни один мускул. Только глаза становятся ещё темнее.

— Дайте пройти, майор, — отстраняюсь от него и высвобождаюсь из-под его давления.

Забираю ранжет и ухожу, чувствуя на себе тяжёлый взгляд.

Уже возле корпуса, когда скрываюсь от посторонних глаз, я позволяю себе опустить плечи и выдохнуть. С досадой сжимаю губы, которые он целовал, спрятав меня от глаз всех.

Это какое-то безумие. В груди разрывается всё на части. Зачем я завела этот разговор? Не надо было. А теперь это противное чувство, которое сжирает изнутри. Не такого ответа я хотела.

И если я думала, что сделаю только лучше, но напротив, всё стало куда хуже, что хотелось просто выть.

Втягиваю в себя больше воздуха и душу все эмоции, запрещаю себе думать о нём. Сейчас важно разузнать всё о своей матери, а всё остальное… неважно.

Все остальные занятия проходят как будто в темной комнате, в голове вакуум, хотя пытаюсь включиться в лекции на уроках. Но смотрю то в окно, то на дверь аудитории.

Будто ожидаю, что в неё могли войти. Он.

Оставшийся день проходит тихо, даже погода испортилась, и ветер нагнал тучи.

После занятий я оставляю в казарме сумку и беру зонт, потому что на улице начался дождь. И только я выхожу к выездному посту, меня тут же нагоняют.

— Франческа, — слышу голос Алекса.

Я сильнее сжимаю ручку, ожидая, когда он приблизится.

— Пройдемте к мобилю, Рэммел приказал вас доставить по адресу вашего отца.

Услышав имя ректора, сердце сдавило, хочу резко отказаться от услуги, но прикусываю язык. Смотрю в сторону ворот. Конечно, мне бы пришлось искать служебное такси, а это время. И глупо отказываться, да ещё в такую погоду.