Книга Истинная вина жестокого ректора-Дракона, страница 118 – Властелина Богатова

Я тоже старалась не отставать. Двигалась привычно, спокойно, будто ничего не произошло. Будто эта ночь ничем не отличалась от остальных.

Для всех я ночевала в изоляторе.

Только слухи уже успели расползтись по корпусу: Рэммел Морстейн вчера вернулся, а меня из изолятора выпустили слишком быстро. И именно к его возвращению.

— Слышали, девочки, — влетает в комнату Кассандра. — Мартина Стрейна отстранили. И… Дориан отчислен.

Сердце оглушительно ударило в рёбра и заколотилось где-то в горле. Пальцы вдруг ослабли, и я едва смогла застегнуть последнюю пуговицу форменной рубашки.

Рианна побледнела. Медленно опускается на край койки и сжимает пальцами покрывало.

Для неё эта новость была не просто неприятной. Если слухи правдивы, Дженельстон училась здесь только потому, что Стрейн содержал её мать.

А теперь?

Что будет теперь?

Я сглотнула и почувствовала, как вина ложится на плечи тяжёлой плитой.

Потому что мне-то было известно: Морстейн отстранил его из-за меня.

— Офицера окончательно отстранили? — задаёт кто-то вопрос.

— Да, без права на обжалование, — берёт Кассандра рубашку с вешалки. — Это из-за вчерашнего инцидента, — косится в мою сторону.

Я отворачиваюсь и хватаю свой китель, начиная одеваться. Понимаю, что мои оправдания делают сейчас только хуже.

— Первый раз такое, чтобы офицера разжаловали из-за курсантки, — оборачивается на меня Кассандра.

— Теперь из-за Франчески Морстейн уволит кого угодно и отчислят тоже, — добавляет Ванесса с ухмылкой на губах. — Так что осторожнее в словах.

Я оборачиваюсь и смотрю на курсантку.

— Осторожнее нужно было быть не в словах, — произношу я тише, чем хочу. — А в поступках.

Ванесса усмехается, но уже не так уверенно.

— Значит, теперь ты решаешь, кого наказывать через ректора?

— Нет, о чём ты вообще?

Конечно, они не знали, что я чуть не сорвалась в анабиозный сон.

Не знали, что если бы не Рэммел, я бы сейчас не стояла здесь, Стрейн тогда бы понёс более тяжёлое наказание, и это не закончилось бы просто разжалованием.

Рианна резко поднимается с кровати и быстро приближается.

— Расскажи, что случилось, чтобы мы все знали и не строили догадок.

Она смотрит на меня прямо.

— Сейчас мы знаем только одно: Морстейн вернулся, тебя выпустили, Стрейна отстранили, Дориана отчислили.

Она переминается с ноги на ногу.

— Мы один отряд и должны быть вместе, знать, что происходит. Вчера ты весь вечер молчала, а сегодня слухи говорят за тебя.

В комнате становится так тихо, что слышно, как кто-то застёгивает пряжку на ремне.

У меня пересыхает во рту.

Я смотрю на Рианну, на Кассандру, на Ванессу, на девушек у шкафов и кроватей.

Они все ждут.

Я не могла рассказать им, как Рэммел держал меня, когда тело переставало слушаться. Не могла рассказать, как его голос вытаскивал меня из темноты. Не могла произнести вслух то, что и сама боялась назвать.

Но молчать тоже больше не могла.

— Я не просила Морстейна увольнять Стрейна, — говорю наконец.

Ванесса тихо фыркает.

— Конечно. Оно само.

Я перевожу на неё взгляд.

— Нет. Не само. Стрейн не разобрался в ситуации и отправил меня в изолятор. И если бы Морстейн не вмешался, я могла бы не проснуться. Возможно, никогда.

Я едва не добавляю: «Он был рядом всю ночь».

Но слова застревают в горле. Потому что это уже не только моя тайна.