Книга Пари на императора драконов, страница 199 – Мария Лунёва

Тьма вокруг меня заклубилась... что-то ударило по голове... боль...

Небо... дорога. Огонь стеной... Крики нападающих... Чёрные драконы взмывают ввысь.

«Юниль, осторожно!» — повернув голову, я впилась взглядом в Сабрину, скачущую параллельно на лошади... Её лицо исказилось, и вдруг словно маску я чётко различила её...

Маму... Её глаза... Взгляд, пылающий тёмным пламенем.

«Забудешь...»

Холодный пот сковал тело.

«Нельзя ее помнить... Нельзя» — эта мысль была последней, прежде чем меня поглотила тьма...

Резко выдохнув, я распахнула глаза. По потолку гуляли тени от ветвей деревьев, растущих в саду...

Моя тьма клубилась по полу, наползая на стены. Она словно вырвалась из-под контроля и зажила своей жизнью. Из очертаний появлялись огромные змеиные кольца и растворялись в дымке.

Открыв рот, я с трудом сделала вдох. Тело одеревенело. Я не могла пошевелить даже пальцем.

Боль пульсировала в висках.

Сон ускользал, но не забывался... Я лихорадочно цеплялась за образы, пытаясь собрать их воедино... Фера Грета... Нет, она — моя мама. Всегда была ею... Боль усиливалась, и перед глазами вставала та другая... Среди окровавленных простыней... Бледная рука в синяках, тянущаяся ко мне в последней попытке обнять и прижать к себе.

Я моргнула и почувствовала, как по вискам скатываются крупные слёзы...

«Ты не должна помнить... Будь осторожной, Юниль», — звенело в голове...

Тьма клубилась, становясь всё гуще и тяжелее.

Я же лежала и не видела ничего вокруг, только лицо умирающей женщины... её ладонь, такую холодную... улыбку на бледных, растрескавшихся до крови губах.

— Мама, — выдохнула и тут же заскулила от боли, сдавившей голову словно в тисках...

Льюис Темный

Страх... Я снова ощутил его так ярко.

— Льюис? — Ярвен заметил мой лёгкий ступор.

— Я к Юниль, — пробормотал, — ей нехорошо.

— Ты чувствуешь?

— А ты, Ярвен, разве не ощущаешь свою Астрид? — я невольно оскалился, словно он смел усомниться, что ведьмочка — моя.

— Каждое мгновение, — он кивнул и поднялся с кресла. — Поспеши, сынок. Что бы там с ней ни случилось, ты ей явно нужен.

Не дожидаясь, пока он выйдет, я кинулся на террасу, быстро открыл дверь и вошёл в её комнату.

Тьма вокруг, тяжелыми всполохами... Она отхлынула, словно испугавшись меня... но спустя мгновение принялась ластиться к моим ногам, будто живая.

Слабый стон, наполненный болью, пробрал до мурашек.

— Юниль, — я бросился к кровати.

Упёршись коленом в матрас, склонился над ней. Бледная, губы приоткрыты. Она мелко дрожала, смотрела перед собой и, кажется, не видела ничего. Обхватив её лицо руками, повернул к себе...

— Юниль, — склонился и коснулся губами её века. — Я здесь, моя родная. Я рядом.

Она всхлипнула, заморгала и разрыдалась.

Не выдержав, я обхватил её хрупкое тело и, приподняв, прижал к своей груди.

— Сон, — мой голос упал до хриплого шёпота, — это был кошмар, Юниль.

Она что-то невнятно бормотала, но я не разбирал слов.

Её колотило от ужаса. Не понимая, как с этим справиться, я лёг рядом и притянул её к себе, пряча в объятиях.

— Я рядом, Юниль, и никому не дам тебя в обиду. Никому, слышишь...

— Мама, — пробормотала она... — Этого не может быть... Не может...

— С Гретой всё хорошо, милая, — я гладил её влажные волосы. — С твоей мамой всё замечательно, скоро она родит, и у тебя появится долгожданный братик.