Книга Предавшая королева, страница 68 – Даниэль Л. Дженсен

— Не будь мелочным, Арен. Утаивать такое, только чтобы позлить меня, – это удар ниже пояса.

— Можно подумать, меня вообще волнует, злишься ты или нет.

Эти слова он произносил, отвернувшись в сторону, и Лара сощурилась: видимо, он пытался её отвлечь. Она медленно выдохнула и попросила:

— Пожалуйста, скажи мне правду.

Повисло натянутое молчание.

— Я знаю только то, что мне сказал Керис. – Арен встретился с ней взглядом. – Он сказал, что твоя мать пыталась отправиться за тобой, чтобы вернуть тебя, и твой отец задушил её в наказание. И в качестве предупреждения другим жёнам не переходить ему дорогу. – Он помедлил, но добавил: – Мне жаль.

Лара дышала с трудом. Мир вращался, то размываясь, то вновь обретая чёткость. Она низко согнулась, стиснув в кулаках поводья, и прорычала сквозь зубы:

— Я его ненавижу!

— Как и Керис. Поверь хотя бы этому, если не веришь ничему другому.

Арен снова стукнул пятками по бокам лошади, неуклюже качнулся вперёд, как огромный мешок картошки, и у Лары не осталось иного выбора, кроме как следовать за ним.

Быстрый темп и необходимость оставаться начеку хорошо отвлекали её от боли, тяжело ворочавшейся внутри, пока они ехали по извилистому пути через холмы и горы на границе с Красной Пустыней. Порой им встречался случайный фермер или пастух, но люди не обращали на них внимания: оба они были одеты как маридринские купцы, и Лара не держала оружия на виду.

В полдень они остановились возле ручья, чтобы поесть и напоить лошадей, но Арен за время пути не произнёс ни слова. Так что Лара чуть не подпрыгнула, когда он вдруг спросил:

— Как ты это сделала?

— Что сделала? – переспросила она, хоть и прекрасно понимала, что он имеет в виду. Но очень не хотела этого разговора.

— Как и когда ты написала свой план по проникновению в Итикану на том письме, что я отправил твоему отцу? Я писал его сразу перед тем, как мы… – Он осёкся и принялся без необходимости поправлять седло своего коня. – Неважно. Не имеет значения. Я не хочу этого знать.

— Арен…

— Не желаю этого знать, – он забрался на лошадь. – Поехали.

Лара наполнила в ручье свой бурдюк с водой, затем также влезла в седло и с болью в груди поехала вслед за Ареном.

— Я записала план в ту ночь, когда налётчики ранили тебя в плечо. – Едва произнеся эти слова, она живо вспомнила его на коленях на грязной тропинке – как он, истекая кровью, пытался объяснить ей, что мечтает об иной Итикане: о стране без тягот постоянной войны и насилия. – Я оставила одно и то же сообщение на каждом листке гербовой бумаги, зная, что в конце концов ты напишешь что-нибудь моему отцу.

— Я не хочу этого слышать. – Арен пнул свою лошадь, одновременно с этим натягивая поводья, и раздражённое животное лишь всхрапнуло и попыталось подняться на дыбы. – Да шевелись ты, глупое создание!

— В ночь, когда мы впервые были вместе, перед тем как я вышла к тебе во двор, я была в твоей комнате – уничтожала бумаги. Ты винил своего кота, но это я разлила чернила. И я пересчитала листы. Начатое письмо и остальные – они все были там. Я не знаю, как один ускользнул от меня, но, пожалуйста, знай: когда я пришла к тебе, я искренне верила, что положила конец своим планам.

Отчаявшись успокоить лошадь, Арен соскочил с неё и зашагал по тропинке.