Книга Судьба, начертанная кровью, страница 88 – Даниэль Л. Дженсен

Бьорн скользнул по моей руке ладонью прямиком в сумку, где я стискивала баночку, и обхватил мои пальцы своими. У меня на коже будто затанцевали искорки, а нутро все перевернулось. Бьорн вытащил наши руки из сумки.

Он высвободил баночку и открыл ее большим пальцем.

— Повезло мне, что ты ее не потеряла. – Бьорн щедро зачерпнул оттуда и густо намазал порез. – Или повезло тебе, ибо мое прекрасное лицо теперь спасено.

— Какой же ты самовлюбленный. – Я плюхнулась обратно, привалилась к стене и скрестила руки на груди. – Не пристало мужчине так высоко ценить свою внешность.

— Это ты говорила, что когда впервые меня увидела, то подумала, будто сам Бальдр вырвался из царства Хель. – отозвался Бьорн, отнимая мою руку от бока, и так же густо намазал иссеченную шрамами ладонь. – И это ты решила, что я ослепляю врагов красотой, когда бросаюсь на них без рубахи. И…

— Ненавижу тебя.

— Ах, если бы, – пробормотал Бьорн, разминая сильными пальцами окоченевшие сухожилия, прогоняя холод и боль, заменяя их чем-то совершенно иным. Жаждой ощутить их в других местах.

Жаждой прикоснуться к нему самой.

Я промолчала, наблюдая, как он продолжал тщательно трудиться над моей рукой даже после того, как мазь впиталась. А потом перевернул и обвел пальцем изуродованные линии второй татуировки, которую мне даровала Хлин.

— Интересно, как она должна выглядеть на самом деле? – спросила я, ощутив острую нужду нарушить тишину.

— Может, так и должна, – заметил Бьорн, взяв мою вторую руку, и принялся внимательно разглядывать алую татуировку щита на тыльной стороне, чьи линии подрагивали в такт биению моего сердца. – Боги провидели, что ты возьмешься за мой топор. Что ты обожжешься. Они это узрели, потому и молвили, что твое имя родится в огне.

— Если только я не поступила иначе, чем они узрели, – сказала я. – Если только я не изменила судьбу, которую сплели мне норны. Может, потому это клеймо так искажено, что с того мгновения путь, который они для меня видели, перестал существовать.

— Ответ знают лишь боги, – Бьорн запнулся, все еще держа мои руки. – Или провидцы.

— Знаешь такого? – спросила я и тут же пожалела, когда он их выпустил. – Прости.

— Не извиняйся. Случившееся с матерью – не твоя вина.

И явно не то, о чем Бьорн хотел говорить. Я ломала голову, лихорадочно пытаясь найти способ сменить тему, который не прозвучал бы нелепо, и наконец выпалила:

— А что твоя татуировка изображает?

Бьорн насмешливо фыркнул:

— Которая?

— Та, которую дал тебе Тюр, очевидно.

— Да она же на виду. – Бьорн бросил на меня косой взгляд и приподнял уголок рта. – Думал, ты про ту, что у меня на заднице.

Я с трудом сдержала смех, отчего у меня задрожал подбородок.

— О ней мне и так хорошо известно.

— Неужто. – Он вскинул брови. – Так ты, значит, подглядываешь, пока я моюсь, Огнерожденная?

— Сложновато, ты же не моешься. – И, сохраняя невозмутимое выражение лица, я добавила: – И мне не нужно ее видеть, чтобы знать: она изображает те дурные решения, что ты принимаешь в пьяном угаре, а вот Тюр явно более осмысленно подошел к вопросу, что запечатлеть твоей кровью.

Бьорн запрокинул голову и расхохотался так, что по пещере прокатилось раскатистое эхо.

— Ты богиня среди смертных женщин, – наконец выдохнул он, смахивая слезы с глаз. – Ну, смотри сама.