Книга Судьба, начертанная кровью, страница 27 – Даниэль Л. Дженсен

Затем появилась Ильва с венцом невесты.

Его сплели из витых нитей золота и серебра, унизанных кусочками янтаря того же цвета, что и мои глаза. Ильва сама закрепила венец на моих косах множеством крошечных заколочек. А потом развернула меня к гладкому кругляшу металла, чтобы я увидела себя в отражении. Служанки радостно засмеялись, довольные своими трудами.

— Наконец-то, – выдохнула Ильва. – Наконец-то ты похожа на дитя богов.

Я уставилась на отражение, чувствуя, что смотрю в глаза незнакомке.

Ильва набросила мне на плечи накидку из дорогого белоснежного меха, расправила поверх него мои косы, почти неотличимые по цвету.

— Снорри будет доволен. – Затем Ильва щелкнула пальцами: – Перчатки. Она должна воплощать совершенство.

Все взгляды немедленно устремились к моей правой руке, и я насилу сдержала желание спрятать свое уродство в карман платья, не понимая, что хуже, отвращение или жалость. Лишь то, что оба мне ненавистны. Поэтому я и слова не проронила, когда служанка протянула мне пару белых шерстяных перчаток, а когда надела их, то поняла, что совсем ничего не чувствую правой ладонью.

Она онемела.

В ушах снова зазвучал хруст, с которым Снорри сломал Гейру ногу, и я вздрогнула, ведь знала: могло быть гораздо хуже.

Нужно онеметь полностью. Делать то, что я должна делать, говорить то, что я должна говорить, быть той, кем хотят меня видеть эти люди, потому что от моей покорности зависят те, кого я любила больше всего на свете.

И я не имела права их подвести, чего бы это мне ни стоило.

Шел снег.

Это было первое, что бросилось мне в глаза, когда я вышла из зала. Снег весной – вполне обычное дело, но я не могла отделаться от ощущения, что серое небо и тусклый свет как нельзя лучше подходят этому дню. Крупные белые хлопья, кружась, сыпались на землю, узкие дорожки между домами утопали в густой грязи и слякоти, заставляя приподнимать юбки, чтобы не явиться на обряд так, будто я только вылезла из свинарника.

Люди Хальсара выходили из домов поглазеть на меня, и лица тех, кто встречался со мной взглядом, были холодны, несмотря на то что вечером все соберутся попировать у своего владыки.

— Похоже, ваш народ не в восторге от этого брака, – тихо сказала я Ильве, которая шагала слева от меня, угрюмо сжав губы.

— Они не ведают о мощи, что ты несешь, – отозвалась та. – Они лишь видят оскорбление, что ты наносишь их любимой госпоже.

Я бы закатила глаза на ее самомнение, однако люди, что хмуро на меня взирали, улыбались Ильве, касались ее приветственно, когда она проходила мимо, возносили ей хвалу за силу. А мне хотелось рычать, что это их ярл принял такое решение, что это на него они должны злиться, но зачем впустую распаляться? Они желали винить лишь меня.

— Фрея! – донесся знакомый голос.

Я повернула голову и заметила Ингрид, что стояла меж домов, сжимая в руках меч. Ее каштановые волосы совсем вымокли, веснушчатое лицо раскраснелось от холода. Она шагнула ко мне, и на мгновение я поверила, что подруга пришла меня остановить. Сказать, что они с Гейром смирятся, если он утратит место в дружине Снорри, лишь бы спасти меня от этого брака. Сказать, что…

Мысль испарилась, когда двое воинов обнажили оружие и бросились между Ингрид и мной.

— Стойте! – крикнула я, пытаясь вмешаться, но третий воин успел поймать меня за руку. – Она моя подруга!