Книга Судьба, начертанная кровью, страница 180 – Даниэль Л. Дженсен

— Да я защищаю тебя! – Его хватка стала еще крепче. – Я тебя не отпущу. Не сейчас, когда тобой владеет эта… эта ярость. Чтобы принять такое решение, ты должна быть собой.

— Я и есть я.

— У тебя глаза снова красные! Тобой управляет ярость!

«Придется от него улизнуть, – шепнул голос. – Действуй по уму».

— Ладно, – сказала я. – Давай перенесем мать в дом, и когда я успокоюсь, как тебе угодно, я докажу, что мой выбор останется прежним.

Лицо Бьорна все еще выдавало тревогу, но он кивнул. Он отнес мою мать в дом, который построил мой отец, и уложил на постель, где зародилась моя жизнь, а затем пробормотал:

— Приведу лошадей.

Я уставилась на тело матери. Нужно было произнести положенные слова. Слова, которые должны исходить из самого сердца, но ярость не давала им сорваться с губ. Все вокруг окрасилось алым, в висках стучала единственная мысль – месть, месть, месть. Снаружи донесся стук копыт, и я, сосредоточившись, вышла из дома.

— Сожги его, пожалуйста, – произнесла я, забирая у Бьорна поводья своей кобылы.

Бьорн не ответил, только вручил мне мерина и буркнул имя Тюра, призывая в руку вспыхнувший ярким пламенем топор. Кобыла шарахнулась, и я отступила с ней и конем Бьорна на несколько шагов.

«Действуй быстро».

Сердце колотилось, ладони вспотели. Я прикрепила щит к седлу, перекинула повод через голову кобылы. Бьорн бросил на меня взгляд, и я кивнула, выжидая, когда он поднесет топор к стене дома. Древесина тут же почернела.

Я вскочила в седло и ударила пятками в бока лошади.

Мерин Бьорна фыркнул, когда я дернула его повод.

— Фрея!

От крика в спину мой гнев ослаб, но злой голос внутри прошептал: «Он тебя остановит, если дашь ему шанс». Голос был прав. Я пустила кобылу в галоп, прочь от моего родного дома, увлекая коня Бьорна с собой.

Я запретила себе оглядываться.

Я бросила мерина сразу за Сельвегром, потому что тот постоянно пытался меня укусить, а время я уже выиграла.

А после я гнала кобылу так же яростно, как меня саму гнал вперед гнев.

В голове мелькали сцены предстоящей стычки. Слова, которые я брошу владычице Хальсара. Все способы, которыми я могу ее убить. Проклятия, которыми я ее осыплю, когда свершу возмездие.

Глубоко внутри я понимала, что так нельзя. Знала, что отдаю своей темной стороне такую власть, о которой однажды пожалею, но лучше так, чем иначе. Лучше, чем вспоминать последние слова, которые я сказала матери. Лучше, чем видеть, как стрела Скади пронзает ее грудь. Куда лучше, чем смотреть, как свет в ее глазах меркнет, и знать, что это случилось по моей вине.

Тропа привела к концу фьорда, где передо мной простирался северный пролив, иссиня-стальная вода с белыми гребнями волн. Проезжая мимо, я поискала драккар Скади, но разглядела лишь мелкие рыбацкие лодки. Волны с грохотом бились о скалистый берег, чайки с пронзительными криками ныряли к нему и дрались за выброшенные морем на камни объедки.

Я продвигалась куда быстрее, чем мы с Бьорном в ночной темноте, но у залива, куда впадала река Торне, на северном берегу которой стоял одноименный город, кобыла совсем выбилась из сил. Ворота были открыты, и я рысью въехала в них, прямиком к конюшням.

— Мне нужно сменить лошадь, – сообщила я мужчине, который чистил стойло.

Он окинул взглядом мою замученную животину, и я, понимая, что Бьорн меня скоро догонит, поспешила выудить из кармана серебряную монету.