Книга Судьба, начертанная кровью, страница 113 – Даниэль Л. Дженсен

Хрустнула хвоя – кто-то подходил. Я укусила Бьорна за нижнюю губу и встретилась с ним взглядом.

— Это их не убедит, – шепнула я. – Заставь их поверить.

— О боги, женщина, – прорычал он, снова впился в мои губы, раздвигая их языком, а потом отпустил мои бедра одной рукой, нашел шнуровку платья и дернул.

Шаги приблизились, и в моем сердце зародилось сомнение, что уловка не сработает. Что врагов не обмануть, что они потребуют от нас показать лица.

Сердце бешено колотилось, я на мгновение отпустила Бьорна, чтобы сдернуть рукава, и скользнувшая по груди ткань заставила меня выгнуться. Плечи впечатались в дерево, рога на маске заскребли по коре, когда я принялась тереться о него бедрами, задавая соблазнительный ритм. Ночная прохлада коснулась моих сосков, но затвердели они от медленного выдоха Бьорна, и я застонала, когда его ладонь легла на мою грудь и большой палец ее огладил.

Меня в жизни еще так не целовали. Не касались. И, о боги, я испытывала такое, во что никогда бы не поверила. Чувства, которые я считала лишь болтовней, преувеличением и сказками. Вот только ноющая истома, разгоравшаяся меж бедер, говорила мне, что я глубоко заблуждалась. Мне хотелось сорвать с Бьорна одежду, испробовать на вкус все его тело. Сбросить платье и узнать, каково это, ощутить его в себе до самого конца.

«Это безумие! – кричали во мне последние остатки разума. – Беги! Прячься!»

Отринув предостережение, я вжала пятки в поясницу Бьорна, а потом зацепила его штаны одной ногой и потянула их вниз. Я ощутила жар его обнаженной задницы лодыжкой и впилась зубами в губу Бьорна, наслаждаясь его стоном. Передняя часть штанов осталась зажата между нашими сплетенными телами, но ничуть не скрывала его твердую длину. О боги, да Бьорн возбужден не меньше моего, а значит, мы оба уже не соображаем. Но я поняла, что мне плевать, я терлась об него и чувствовала, как грубая ткань царапает мою нежную плоть, а тело горело, истекало влагой, пока внутри все нарастало напряжение. И я заполучу все это. Заполучу Бьорна. Буду упиваться каждым мгновением до того, как меня поймают, а уж потом стану драться.

И пощады те, кто посмеет у меня все это похитить, могут не ждать.

— Пусть покажет лицо.

Я вся сжалась, а Бьорн прорычал:

— Она занята. А теперь проваливайте, пока я не нарушил мир Фьялльтиндра.

Прятать лицо – навлечь подозрение, поэтому я доверилась маске и откинулась назад, впечатавшись плечами в дерево.

— Заткнись и трахни меня! – громко простонала я.

Оба воина, даже не пытаясь рассмотреть мое лицо, уставились на грудь, и я мысленно поблагодарила богов за предсказуемость мужчин.

Вот только они не сдвинулись с места.

«Свалите!» – молил разум, но его заглушала другая, похотливая часть меня, требовавшая, чтобы Бьорн доиграл эту сцену до конца. Та, что жаждала насадиться на него. И она победила. Она двигалась на нем в диком исступлении, неумолимо приближая меня к грани.

А мужчины все смотрели.

Сердце рвалось из груди, паника сплеталась с желанием, но оба потонули в чистом ужасе, когда Бьорн скинул капюшон, открывая лицо.

— Вы что, смерти ищете?

Что он творит?!

Я сжала кулак, готовая, что сейчас воины узнают Бьорна и нападут, а те лишь загоготали:

— Надеюсь, она того стоит, Бьорн.

И они двинулись дальше.