Книга Магия белых ночей, страница 50 – Марго Генер, Татьяна Серганова, Екатерина Каблукова, и др.

— Варя, я…

— Нам ехать надо, – оборвала я капитана и первой заскочила в карету, не дожидаясь помощи. Это было ошибкой. Мезенцев поднялся следом и сел, но не рядом, на напротив, так чтоб видеть моё лицо.

— Варвара Михайловна, нам поговорить надобно.

— Нам не о чем разговаривать, Алексей Фёдорович, – отозвалась я со всей строгостью, на которую была способна. – И более давайте прошлое не тревожить.

В этот момент, как назло, карета наехала колесом на камень, меня подбросило куда-то сперва вверх, а потом – вперёд, прямо на капитана.

— Ох…

Кажется, я заехала ему головой в челюсть.

— Простите, – я подняла голову и хотела отсесть на свое место, но меня удержали.

— Алексей Фёдорович!.. – я возмущённо уперлась ладонями ему в грудь и подняла голову. Его лицо было близко, очень близко. И смотрел он… Лучше бы и вовсе не смотрел, чем так! Я невольно облизала разом пересохшие губы. Это оказалось последней каплей. Мезенцев стиснул меня в объятиях так, что б я не могла пошевелиться, а потом… Поцеловал! Я хотела было возмутиться, но… в его объятиях было так тепло, а поцелуй кружил голову.

— Приехали, барин!

Голос кучера заставил нас опомниться.

— Да как вы… да… – от возмущения я не могла найти слов. И не только от возмущения: голова всё ещё кружилась, а по телу разливалась томная нега. – Я вам не Каменская, чтобы со мной так!

Я выскочила из кареты. Как назло, подол платья зацепился за ступеньку, я дёрнула, раздался треск.

— Ну вот, ещё и это!

В носу противно защипало, а глаза стали подозрительно мокрыми.

— Как так? – раздалось над моим плечом. Судя по голосу, капитан злился. – Варвара Михайловна!

Он резко развернул меня и опешил.

— Ты… ты плачешь? Варя, Варенька, родная моя…

Я снова была прижата к широкой груди. Шерсть плаща колола щёку, а дышать стало тяжело.

— Прости меня, вот я дурак, – шептал Мезенцев, осторожно поглаживая меня по лопаткам. – Не сдержался, не утерпел…

— Прекрати, – я напоследок шмыгнула носом и отстранилась. – На нас люди смотрят!

— Да пусть смотрят! – Он махнул рукой в сторону случайных прохожих, с осуждением глядящих на нас.

— Это тебе «пусть», а что как императрице донесут?

— И кто же этим заниматься будет? – хмыкнул капитан. Он снова подвёл меня к карете, кучер которой старательно отворачивался от нас, делая вид, что ничего не происходит.

— Посиди тут, я мигом! – Алексей помог мне подняться.

— Ладно, – идти в казённое учреждение заплаканной действительно было не лучшей идеей. Мезенцев действительно не заставил себя ждать. Он залез в карету, насвистывая под нос какой-то марш.

— Госпожа Симаходская проживает в качестве компаньонки княгини Голицыной на Гороховой, – довольный донельзя, сообщил он. – Княгиня, кстати, имеет выезд: четвёрка серых, читай: белых коней и расписную карету. Трогай!

Последнее относилось к кучеру. Он хлопнул вожжами:

— Но, залётные.

Карета двинулась с места. Заметив, что мой спутник пристально рассматривает меня, я отвернулась к окну, но это не помогло.

— Так всё же при чём тут Каменская? – вкрадчиво спросил он.

— Да ни при чём, так, к слову пришлась, – буркнула я.

— Варвара Михайловна, ну мне-то не врите! Тем более у вас это всегда плохо получалось!

— Зато у вас целоваться хорошо, – выпалила я. – И со мной, и с Каменской!