Книга Магия белых ночей, страница 44 – Марго Генер, Татьяна Серганова, Екатерина Каблукова, и др.

Алексей тогда благородно принял всё на себя и неделю отсидел на гауптвахте. А когда вышел, первым делом изучил расписание и направился к ограде Смольного института аккурат тогда, когда мы прогуливались там. Если первое появление мы все списали на случайность, то последующее вызвало у нас глубочайший интерес. Неделю мы ещё переглядывались, подозревая каждую из нас в любовном интересе красавца-капитана, пока я наконец не получила от него послание. Нежное и вместе с тем пылкое, оно затронуло струны моей души, и я не могла не ответить.

За первым посланием последовали другие. Хотя амуры в институте строжайше запрещались, наши наставницы следили за нашими отношениями сквозь пальцы: капитан Мезенцев всегда считался завидным женихом, а папенька давал за мной неплохое приданое. Так что в скором времени все ожидали свадьбу. Всё изменилось на Пасху. Его величество давал бал, на котором присутствовали и смолянки.

Тогда я и обнаружила своего почти жениха в одном из пустых залов, целующегося с Анной Каменской – моей злейшей подругой и любимой фрейлиной её величества, выпустившейся из института на год раньше.

Затевать скандал я не стала, просто тихо вышла, оставив полюбовников, и сразу прекратила всякое общение. Мезенцев несколько раз пытался добиться встречи со мной, но безуспешно. А вскоре я выпустилась и сразу уехала домой.

И вот теперь мы сидели друг напротив друга, полностью чужие.

— Я слышал о вашей утрате, – Алексей первым нарушил гнетущее молчание.

— Да…

— Сожалею.

Я только кивнула и снова отвернулась к окну. Деревянные одноэтажные дома сменились солидными постройками, а копыта коней звонко цокали по камням мостовой. Это означало, что мы въехали в центральную часть города и скоро достигнем Зимнего дворца. Предвкушая, я с жадностью всматривалась в знакомые улицы. По сравнению с прошлым годом народу на них стало гораздо меньше, а вот разъездов и караульных будок – гораздо больше.

— Государь очень потрясён случившимся и предпринимает все меры, чтобы подобное больше не повторилось, – Мезенцев угадал невысказанный мной вопрос. – Заговорщики арестованы и находятся в Петропавловской крепости. Его величество лично возглавляет расследование.

— А вы? – вопрос вырвался сам. Я прикусила язык, но поздно.

— А я? Я, сударыня, как и вы, озабочен безопасностью нашего императора и его фамилии. Достаточно сказать, что я был в числе тех, кто в тот смутный день перевозил детей Николая Павловича из Аничкова в Зимний.

Я ожидала более подробного рассказа, но спутник мой молчал, а вскоре возок остановился.

— Вот и приехали, – Мезенцев выпрыгнул и протянул руку, помогая выйти мне. – Я распорядился привезти вас ко входу у Зимней канавки, так проще.

— Благодарю.

Снова неловкое молчание. Мы так и стояли у чугунных перил, ожидая непонятно чего.

— Что же, Варвара Михайловна, честь имею! – Мезенцев опомнился первым. Щёлкнув каблуками, он поспешил прочь, ёжась от колких снежинок, то и дело залетавших за бобровый ворот плаща. Я проводила его долгим взглядом и направилась во дворец.

Императрица благостно приняла меня и лично прикрепила бриллиантовый шифр, означавший, что меня приняли на службу. Подруги устроили мне радостную встречу во фрейлинской, и я ощутила себя во дворце гораздо более родной, чем дома.