Онлайн книга «Последний шанс Гесса»
|
Оставалась секунда. Я уже падала в бездну, чувствуя, как Зеро разрывает мои капилляры, проталкиваясь сквозь барьеры чужой плоти. — Ты… — Гесс захрипел и вдохнул. Его пальцы обхватили моё запястье — не чтобы оттолкнуть. Чтобы держаться. В ушах зазвенело. Вкус свежей крови во рту. «Стервятник» выпал из ослабевших пальцев с глухим стуком. — Сожмись! — прошипела я сквозь стиснутые зубы, чувствуя, как трескается что-то важное внутри. Артерия запела под моими пальцами. Тромбоциты сплелись в прочную сеть, мышцы шеи сжались, как стальные тиски. Но цена… О, Создатель, цена… Гесс вздрогнул. Его глаза распахнулись. Зрачки разлились, заполнив собой всё пространство и отражая моё лицо — бледное, с тёмными струйками крови, стекающими из носа и ушей. Шерв дёрнулся, разрывая телепатические оковы. Его клешня занеслась для нового смертельного удара. — Есс… — Голос был хриплым, но рука поднялась с пугающей точностью. «Он держится только на адреналине и упрямстве», — поняла я, наблюдая за его расфокусированным взглядом. «Стервятник» лежал у моих ног. Я наклонилась, и мир опрокинулся. Кровь хлынула изо рта, горячая и солёная. Пальцы сомкнулись на рукояти. — В пасть… — прошептала я, обессиленно падая рядом. Ледяная рука Гесса уверенно перехватила оружие. — Стреляй… Огненный клинок плазера рассёк темноту, и предсмертный вопль шерва раздался в тот же миг, когда «Стервятник» выплюнул свой смертоносный поцелуй ему в челюсти. ✸✵✸ ¹«Кодекс инспектора Флота: Руководство по взаимодействию с неудобными реалиями (Издание 2567 года с момента Великого Откровения)» (Примечание автора: Последствия, как правило, включают потерю сна, нерациональные поступки и необъяснимую тягу к поэзии.)» P. S. Если вам кажется, что статья написана автором с болью — вы не ошибаетесь. ✸✵✸ Глава 26. Я здесь «Приложение 12-D: Желание спасти напарника ценой собственной жизни классифицируется как: а) Героизм (если сработало), б) тактическая ошибка (если нет), в) психоэмоциональный сбой (если напарник противоположного пола)».¹ Стерильный свет ламп. Холодный воздух, пропитанный едкой стерильностью антисептика и резким запахом озона. Гул оволятора — низкий, навязчивый, будто хриплое дыхание раненого зверя. Гесс сидел в кресле напротив прозрачного купола, его мощный торс обнажён до пояса, кожа испещрена нанозаплатками — тёмными, словно запекшаяся кровь, пятнами, пульсирующими в такт его учащённому сердцебиению. Пальцы нервно скользнули по ближайшей заплатке на рёбрах, и он почувствовал, как под ней стягивается плоть, будто живая рана дышит. Штаны, единственное, что осталось на нём, были прожжены в нескольких местах, края дыр обуглены кислотой. Он машинально коснулся ожога — и тут же сжал зубы, резко одёрнув руку. Даже спустя часы боль не утихала, жгла, словно напоминая: ты жив, а она… Грязные ступни босых ног оставляли мутные следы на безупречно чистом стеклянном полу — грязь, кровь, пепел, всё, что осталось от него в этом мире. Он не сводил глаз с оволятора. Девушка внутри — обнажённая, хрупкая, почти невесомая. Её тело, всегда скрытое под грубой тканью комбинезона, теперь было обнажено до последней черты. Бледная кожа, почти прозрачная на запястьях и ключицах, с синеватыми прожилками вен, напоминала не фарфор — нет, скорее лёд, готовый треснуть от малейшего прикосновения. Тонкие, но крепкие мышцы — не грубые, как у солдат, а гибкие, как у гимнастки, вычерчивали плавные линии, которые он знал наизусть. Длинная коса, всегда туго заплетённая, теперь распустилась, раскинулась вокруг головы, словно пепельный ореол, отдельные пряди колыхались в растворе, будто пытались удержать её здесь, в этом мире. |