Книга Тайна спящих детей, страница 2 – Марина Исайр

Я приехала за самым необходимым. Нуууууууууууу… так звучал утренний план.

Правда уже через два часа в наёмной тележке лежали дубовый стеллаж, две настенные лампы, тёмно-зелёная ткань для витрины, набор тонких кистей, три банки краски, медный поднос, коробка лент и старое кресло с вытертой бордовой обивкой.

Последнее я покупать не собиралась, пока не села в него.

Оно оказалось настолько удобным, что вставать уже не хотелось. Моррис запрыгнул на сиденье, несколько раз повернулся на месте и сообщил, что лавке давно не хватало достойной мебели. Я подозревала, что мебель требовалась лично ему, но к тому времени уже устала спорить.

Обратно мы ехали вместе с покупками. Я сидела рядом с возницей и придерживала рулон ткани, а Моррис устроился в кресле среди коробок, словно состоятельный господин, переезжающий в новое поместье.

— Мы приехали за одним стеллажом, — напомнила я, оглянувшись на тележку.

— Стеллаж куплен, — отозвался он, даже не открывая глаз. — Остальное стало следствием твоей неспособности проходить мимо вещей, которые стоят дешевле, чем выглядят.

Возница покосился на меня, решив, вероятно, что я разговариваю сама с собой. Объяснять ему правду не хотелось. После истории с белыми перьями Медная улица и без того успела обзавестись богатым набором слухов обо мне, лавке и чайнике, который якобы умел нападать на посетителей.

Когда тележка свернула на Медную улицу, сама Тая уже ждала у витрины. Заметив кресло, она пролетела сквозь стекло и зависла над мостовой, нисколько не смущаясь тем, что прохожий рядом внезапно поёжился от холода.

— О, ты купила кресло, — обрадовалась она, разглядывая бордовую обивку. — Давай поставим возле печи, будет красиво.

Я не успела ответить, потому что Моррис лениво приоткрыл один глаз и заметил, что кресло выбрал он.

Тая застыла.

— Лилия, он сейчас заговорил? — спросила она медленно обернувшись.

— К сожалению, да.

Моррис поднял голову и с достоинством уточнил, что сожалеть следовало не о его голосе, а о нашем неумении слушать. Тая тут же объявила его невыносимым, хотя улыбалась так широко, будто получила лучший подарок за всё время после смерти.

Разгрузка быстро привлекла половину улицы.

Нил возник первым, как всегда появляясь именно там, где можно было получить ушиб и новую историю для соседей. Он сунулся под стеллаж, предложил позвать знакомых мальчишек и получил от меня строгий приказ держаться подальше от мебели, пока она не окажется внутри.

Минна вышла из булочной с мукой на щеке и корзиной горячих пирожков. Осмотрела покупки, работников, лавку и сразу распорядилась поставить стеллаж к дальней стене, потому что возле окна он будет мешать свету.

Я собиралась возразить, но Орвен уже появился из мастерской и сообщил, что нижнюю ножку придётся укреплять. По его выражению можно было подумать, будто перекос стеллажа оскорбил часовое ремесло лично.

В итоге рабочие занесли мебель через заднюю дверь, Минна оставила пирожки, Нил помог перенести коробки, а Орвен принёс инструменты и почти час укреплял ножку, всё время повторяя, что падающий стеллаж создаст вибрации, вредные для механизмов в его мастерской.

Забота у жителей Медной улицы по-прежнему чаще всего выглядела как недовольство.

К полудню торговый зал напоминал место небольшого, но хорошо организованного вторжения. Коробки стояли посреди прохода, ткань свисала с прилавка, лампы лежали на полу, а новое кресло уже заняло место возле печи.