Книга Удмуртские мифы. От Инмара и Матери солнца до свадьбы леших и половинчатого человека, страница 55 – Мария Сухова

По данным современных исследователей, родовая группа Юсь была представлена среди некоторых групп южных и центральных удмуртов. В Завьяловском районе современной Удмуртской Республики можно найти село Юськи, современная форма названия которого, как видно, восходит к воршудному имени. Образ священной птицы Шунды-мумы́ активно используется в современном искусстве. На гербе Удмуртской Республики помещен человек-лебедь в обрамлении раскрытых белоснежных крыльев – как символ полета и чистоты помыслов.

Лебединый напев

Особый статус водоплавающей птицы – утки или лебедя – в мифопоэтической картине мира удмуртов связан еще с одним любопытным сюжетом. Очертания летящей птицы легко угадываются во внешнем виде национального музыкального инструмента, который обозначается словом крезь – «гусли». Отметим, что удмуртское крезь в северно-удмуртских говорах обозначает еще и напев, мелодию. Согласно этнографическим данным, у удмуртов существовало два вида гуслей: большие, великие гусли – Быдӟым крезь, а также малые – покчи крезь. Малые гусли использовались во время семейных праздников. В удмуртской культуре крезь был неотъемлемой частью быта, а исполнителями на покчи крезь были чаще всего женщины.

Подвеска-птица. Бронза, литье, пайка. Кузьминский могильник. Чепецкая археологическая культура. XI–XII вв.

Историко-культурный музей-заповедник Удмуртской Республики «Иднакар» имени М. Г. Ивановой

Игра на великих гуслях имела ритуальный характер и сопровождала крупные моления. Звучание Быдӟым крезь предназначалось Инмару и Кылдысину. Почти все корреспонденты XVIII – начала XX века при описании обрядовых молений удмуртов отмечают обязательное наличие крезьчи – исполнителя на крезе, «старика лет шестидесяти», и его помощников. Согласно тем же сообщениям, сам творец («Кылчин Инмар») играл на этом инструменте, чтобы облегчить овладение навыком игры, избавить от страха ученика – будущего шамана и прорицателя туно́.

«Из расспросов нескольких Сарапульских туно мы узнали следующее. Сила различных туно неодинакова: она зависит от степени понятливости его в тот период, когда он “учился”, а также от силы и значения духа, “учителя”, божества. Дух, учитель, обыкновенно является ночью в виде седого старика в длинной одежде и требует сохранения этих явлений в глубокой тайне, в противном случае ученик остается недоучкою и становится одержимым различными болезнями. Наука заключается в повторении слов из какой-то книги. Но те туно, которых учит сам настоящий Кылчин Инмар (верховный бог), проходят совершенно иной курс наук. Это божество является в сопровождении уже обученного туно ночью к ученику и выводит его, играя для уничтожения страха на гуслях, либо в поле, либо к огромнейшему оврагу, наконец, к рекам необъятной ширины, через которые проведены струны. В поле ученик видит 77 елей, хвои с которых считает великое множество колдунов, и идущий с ним учитель разрешает тем из этих колдунов, кто сосчитает все эти хвои в 1 час, урочить и губить людей. Около оврага шириною в 77 сажен божество, сопровождающее ученика, дает разрешение урочить и губить людей тем из присутствующих тут колдунов, кто в 1 год наполнит водою этот ров из своего рта. Наконец, учитель заставляет своего ученика плясать на проволоках в продолжение нескольких раз, и чем меньшее количество раз ученик упадет, тем более искусным туно он делается впоследствии; кто ни разу не упадет в этом случае, тот самый лучший туно. Мне кажется, что некоторые из вышеприведенных заговоров имеют некоторое соотношение с рассказами об обучении» [Богаевский, 1890–1: 127].