Книга Волны судьбы и таинственная академия, страница 78 – Мария Сухова

— Я не могу! — крикнула Ксюша, швырнув в сторону свою недоделка — Она меня не слушается! Я чувствую её, но не могу удержать!

— Спокойствие, — повторял преподаватель, подходя к ней. — Вода — это не враг. Она не хочет тебе навредить. Она просто ждёт, когда ты научишься с ней разговаривать.

Но Ксюша не слушала. Она злилась на себя, на магию, на весь мир. Её эмоции только усиливали хаос: чем сильнее она злилась, тем непредсказуемее становилась вода.

Аня наблюдала за сестрой и чувствовала, как в груди разрастается тяжёлое чувство вины. «Если бы не я, Ксюша не была бы такой взвинченной. Если бы у меня всё получалось, она бы не переживала». Эти мысли кружились в голове, как метель, и не давали дышать.

После тренировки Аня осталась в зале одна. Она села на холодный пол, прислонившись спиной к стене, и смотрела, как рунические узоры на камне медленно тускнеют, словно засыпая вместе с залом. В руках она держала маленькую льдинку — ту самую, которая всегда получалась у неё лучше всего. Аня крутила её, разглядывая тонкие узоры внутри, и вдруг поняла: эта льдинка — не ошибка. Она была идеальной, хрупкой, но настоящей.

«Может быть, я не дефектная, — прошептала она, глядя на льдинку, как на единственное доказательство своей магии. — Может быть, мне просто нужно найти свой путь».

Но сомнения не уходили. Они прятались в уголках сознания, холодные и настойчивые, и ждали момента, когда Аня снова попытается сделать что‑то «как все». И тогда ледяной ветер снова пробирался под кожу, напоминая, что она другая. И что быть другой — это тоже испытание.

Внезапно в дверь тихо постучали. Анна растерялась. Ксюша недавно ушла на озеро с Саней.

«Неужели что‑то забыла?» — спросила Анна, открывая дверь, и ахнула.

На пороге стоял Макс — такой, каким она иногда видела его в мечтах: чуть взъерошенные волосы, лёгкая улыбка, в глазах — эта привычная искорка, от которой у Анны каждый раз внутри что‑то поджималось и одновременно расправлялось, будто крылья, которые только учились летать.

— У меня к тебе предложение, от которого ты не сможешь отказаться, — загадочно сказал он и, не дожидаясь приглашения, шагнул в комнату и зачем‑то закрыл дверь на замок.

Анна от неожиданности отступила на шаг, и в груди у неё всё сжалось от странного предчувствия — то ли тревоги, то ли восторга, который она тут же попыталась загнать подальше. Сердце застучало быстрее, и этот стук отдавался даже в пальцах.

Макс двинулся ей навстречу. Он начал медленно расстёгивать олимпийку.

— Ты что делаешь? — испуганно вскрикнула Анна и попятилась, чувствуя, как по спине пробегает холодок, а щёки тут же заливает жар. Ей вдруг стало невыносимо тесно в собственной комнате, будто стены пододвинулись ближе.

Макс продолжал расстёгивать кофту. Анна зажмурилась, будто пыталась отгородиться от непонятной ситуации, и на секунду ей показалось, что время растянулось, замерло, и в этой тишине слышно только её собственное дыхание — неровное, сбивчивое.

Когда она открыла глаза, то увидела, что парень достаёт из‑за пазухи деревянную коробку.

— Шахматы? — удивилась Анна, и напряжение в груди вдруг лопнуло, как туго натянутая струна, сменившись облегчением — и тут же новой неловкостью, потому что она всё ещё стояла, раскрасневшаяся, будто её поймали на чём‑то тайном.