Книга Волны судьбы и таинственная академия, страница 44 – Мария Сухова

— А остальные что, бессмертные? — проворчала Ксюша, кутаясь в свою джинсовку, которая сейчас казалась до обидного тонкой, неспособной защитить ни от холода, ни от страха.

Аня стояла рядом, пальцы сжимались и разжимались, а в голове билась одна мысль: «Где Макс? Он же пошёл к себе в комнату на третьем этаже». Она начала беспокойно озираться, высматривая его в этой кучке перепуганных ребят, вглядываясь в каждое знакомое лицо и каждый раз вздрагивая, когда оно оказывалось не тем.

Тут показались Валерка с Валюшкой. Валерка щурился, будто не верил глазам, будто надеялся, что если присмотреться получше, то всё окажется чьей‑то дурацкой шуткой. А Валюшка прижимала к груди свою маленькую сумочку, словно она могла защитить от любой беды — от огня, от отчисления, от самого страшного, что только может случиться в общежитии в середине семестра.

А потом выбежали Даша и Глаша.

— Наконец‑то, — почему‑то сказала Глаша, будто ждала этой тревоги как праздника, и её улыбка в полутьме выглядела до странности яркой, почти хищной.

В этот момент из общежития вышла баба Зина — строгая, прямая, с тем самым взглядом, от которого даже самые отчаянные шалопаи становились тише воды. Она крепко, но не грубо держала за локоть бледного, трясущегося Илюху и вела его прочь — в сторону замка. Илюха шёл, ссутулившись, и смотрел только себе под ноги, будто боялся, что если поднимет глаза, то земля разверзнется прямо у него под ногами.

И тут из окна его комнаты вырвались языки пламени — рыжие, жадные, они лизнули раму и стекло, на секунду осветив испуганные лица. Кучка первокурсников дружно отшатнулась, кто‑то тихо вскрикнул, а Аня почувствовала, как внутри всё сжалось в тугой ледяной комок, знакомый и страшный — точно такой же, как в тот день, когда они с Ксюшей оказались зажаты в горящей машине.

А потом пламя исчезло так же внезапно, как появилось. Будто его и не было. Только запах гари остался висеть в воздухе, въедаясь в волосы, в одежду, в самую память.

— Илюха что‑то натворил, — проворчала Ксюша, хмурясь, но в её голосе слышался не гнев, а отчаянное желание найти хоть какое‑то простое объяснение, за которое можно было бы уцепиться. — Опыты, поди, делал с огнём. Как бы не отчислили его…

— О, его теперь точно не отчислят, — хмыкнула Даша, будто знала какой‑то секрет, который делал весь этот ужас просто ещё одной забавной историей для вечерних посиделок.

— А вот вас могут, — захихикала Глаша, и в этом смехе было что‑то такое, отчего у Ани по спине пробежала ледяная волна.

— Вы две дыма надышались, что ли? — возмутилась Ксюша, но даже она сама слышала, как дрожит её голос, и это злило её ещё сильнее.

Валюшка тут же шагнула к ней и положила тёплую ладонь на плечо:

— Не переживай. С Илюхой всё хорошо. Никто никого не отчислит. Это просто… ну, бывает.

Аня, Дима и Валерка стояли чуть поодаль, молчали и задумчиво смотрели в окно, где только что плясало пламя. Будто пытались разглядеть в почерневшем стекле ответ на вопрос, который никто не решался задать вслух: «Как огонь мог вспыхнуть и погаснуть за секунду? И почему никто, кроме нас, не выглядит по‑настоящему напуганным?»

Вскоре вернулась баба Зина, но без Илюхи.

— Всё хорошо, — громко и твёрдо сказала она. — Можете возвращаться в свои комнаты. И чтобы без толкотни!