Книга Мой безжалостный куратор. Академия Крайгис, страница 121 – Алиса Князева

— Что?

Он не отвечает. Я и сама понимаю: «либо» может быть разным, просто признавать не хочу. Их могли забрать и запереть где-то ещё, после моего ареста. Они могли нарваться на элементалей в городе, когда убегали. Могли… да всё что угодно.

Я поднимаю голову и смотрю на то, что осталось от дома. Печная труба торчит из руин, как обглоданная кость. Всё, что было до — детство, ссоры, редкие моменты тишины, комната Фиреи, моя кровать, кухня, где мама поила меня чаем, — всё это теперь просто груда камней. Меня накрывает глухой, почти спокойной тоской. Такой, когда уже нет сил кричать.

Алрой садится на обломок стены. Я вижу, как он устал, всё-таки даже у великого принца Вентариса есть предел возможностей.

Взглянув на меня своими необычными бирюзовыми глазами, он вздыхает и неожиданно произносит:

— Ты спрашивала, почему я пришёл в ваш дом, в первый раз. Помнишь?

— Помню. И… почему?

Алрой замолкает. Я жду некоторое время и начинаю думать, что он, похоже, уже передумал рассказывать.

— Ты знала, что твой отец — нестабильный?

Я моргаю.

— Что? Что это значит?

— Нестабильный маг. Ты знаешь, что это такое?

Я качаю головой.

— Такие люди начали появляться одновременно с Разломами. Их магические потоки — врождённо дефектные. Сила у них есть, часто очень мощная, но она непредсказуема и может выйти из-под контроля в любой момент. Иногда это происходит в детстве, иногда в зрелом возрасте или вообще никогда. Но риск есть всегда.

Я силюсь переварить услышанное. Я ещё не успокоилась после осмотра того, что осталось от моего дома, а Алрой высыпает передо мной новую загадку.

Отец нестабильный? Может он поэтому ведёт себя так… странно? Кричит на меня за то, что я не могу контролировать, заставляет поступать на боевой факультет, без магии. Винит Фирею за то, что она, якобы, опозорила его своей смертью. Это же полный бред! Он требовал, чтобы я восстановила честь рода, хотя сам эту честь и растерял.

— Приходил я к твоему брату потому, что он такой же нестабильный, — продолжает принц. — Корона знает об этих… прецедентах. Учёные при дворе считают, что появление таких магов напрямую связано с разломами. В Крайгисе тебе объясняли, что разломов становится всё больше, соответственно, действий со стороны власти тоже. Поэтому всех нестабильных выявляют ещё в школах. А после — корректируют.

— Это то, что вы сделали с Игнисом?

— Верно.

— И… теперь он здоров?

— Коррекция не лечит, — мотает головой Вентарис, — а ставит ограничитель. Не даёт потокам разрастаться до критического уровня. Человек может пользоваться магией, но никогда не перейдёт опасную черту.

Я молчу. Страх за брата то вспыхивает, то остывает в груди. Наконец, я складываю в голове вопрос:

— Я и правда впервые об этом слышу. Почему отец никогда не говорил, что он сам — такой же?

Алрой усмехается — невесело, одними уголками губ.

— Твой отец очень хотел подняться в обществе. Из кожи вон лез, чтобы дружить с нужными людьми. Увы, эти люди знали про его дефект и держались на расстоянии. Он понял это слишком поздно, поэтому перенёс амбиции на своих детей, ничего не сказав и не объяснив. Вы должны были сделать то, что не смог он.

Я снова смотрю на обломки дома. Почему-то теперь эти руины кажутся очень символичным и правильным итогом.