Книга Развод с князем. Хозяйка доходного дома, страница 32 – Лилия Тимолаева

— Вам объяснение надо?

— Мне нужно понимать основание.

— Основание в договоре.

— Там нет причины.

— А причина вам зачем?

Я почувствовала, что разговор уходит не туда.

— Потому что у меня появились сомнения, все ли дополнительные соглашения оформлены правильно.

Вот этого говорить не стоило.

Варвара отступила от стола.

— Значит, мой договор у вас сомнительный.

— Я сказала не это.

— Сказали.

— Я сказала, что проверяю дополнительные условия.

— Потому что хотите поднять плату.

— Нет.

— А зачем тогда проверять?

— Потому что если завтра появится еще один человек с договором, о котором никто не знал, я хочу понять, где искать проблему.

— При чем тут я?

— Ни при чем, если ваше соглашение...

Она не дала договорить.

— «Если».

Одно слово прозвучало хуже длинного обвинения.

— Варвара Егоровна, я не собираюсь менять вашу плату без основания.

— Сейчас не собираетесь.

— И не собиралась до этого разговора.

— Тогда оставьте мой договор в покое.

Она забрала квитанцию со стола.

— Копию соглашения принесите, пожалуйста.

— Зачем?

— Для сверки.

— Не принесу.

— Я не забираю оригинал.

— Все равно.

Она развернулась и вышла.

Я несколько секунд сидела неподвижно.

Степан очень осторожно закрыл дверцу шкафа.

— Можете ничего не говорить.

— Я и не собирался.

— Врете.

— Собирался.

— Тогда молчите.

Он выдержал примерно десять секунд.

— Я предупреждал.

— Степан Гаврилович.

— Все, молчу.

Поздно.

К полудню Марфа Дмитриевна пришла спросить, правда ли я собираюсь пересматривать квартирные договоры.

Через час появился Савельев.

Булочник не сел.

— Мне сказали, вы хотите признать старые соглашения неправильными.

— Кто сказал?

— Люди говорят.

— Какие люди?

— Вы хотите список?

— Желательно с указанием квартиры.

Он хмыкнул.

— Значит, неправда?

— Неправда.

— А Варвару Егоровну зачем вызывали?

— Она пришла сама.

— Но договор спрашивали?

— Да.

— Так что же неправда?

Я отложила бумагу.

— Я проверяю документы дома после того, как обнаружился договор на галерею, которого не было ни у меня, ни у Степана Гавриловича.

— Это ваши дела с князем.

— Пока они не затрагивают жильцов. Если существуют другие неизвестные соглашения, могут затронуть.

— А при чем тут наши квартиры?

— Поэтому и проверяю.

Савельев некоторое время молчал.

— Плату поднимать будете?

— По действующим условиям.

— А тем, кто заплатил вперед?

— Ничего повторно платить не надо.

— Точно?

Вот он, настоящий страх.

Не выселение.

Не новая хозяйка.

Люди боялись, что после смены владельца с них потребуют деньги второй раз.

И я сама дала этому страху повод.

— Точно.

— Тогда скажите всем.

— Я говорю вам.

— А я что, весь дом?

Савельев развернулся и вышел.

Степан выглянул из соседней комнаты.

— Кажется, назревает.

— Что?

— Сейчас увидите.

Через двадцать минут во дворе собрались люди.

Не все.

Но достаточно, чтобы стало понятно: разговаривать придется сразу со всеми.

Я увидела Марфу.

Варвару Егоровну.

Савельева.

Нескольких жильцов, которых пока знала только в лицо.

Часовщика из угловой лавки.

Женщину с четвертого этажа.

Даже учительница вышла из галереи, которая все еще оставалась закрытой, и присоединилась к остальным.

Степан подошел ко мне.

— Хотите, сам поговорю?

— Нет.

— Может, лучше...

— Это я испортила. Мне и исправлять.

Я вышла во двор.

Разговоры стихли не сразу.