Книга Алые маки. Удачная сделка, страница 44 – Ядвига Троя

— Такова моя воля. Пришло время выяснить, чего стоит слово капитан-лейтенанта Солодовникова-Алчевского, — заключил император.

* * *

Когда Алчевский покинул Императорский дворец, голубоватый оттенок, в который белая ночь окрасила городской пейзаж, начал сменяться мягким сиреневым свечением. Устремив взгляд на тихое рассветное небо, молодой человек на мгновение застыл на месте. Словно само время остановилось, и мир вокруг него затаил дыхание.

Но миг умиротворения оказался краток. Сергей резко вынырнул из состояния полусна, в котором, казалось, не узнавал привычных вещей вокруг себя. Его пронзило странное предчувствие, что день, за рождением которого он наблюдал прямо сейчас, не станет похожим ни на один другой.

Чертыхнувшись и решительно сжав челюсти, он размашистым шагом направился к задним воротам Императорского дворца. Благоухание сада смешивалось с утренним туманом, поднимавшимся с поверхности реки, окутывая его пьянящим ароматом. Молодой человек словно плыл в этом густом и насыщенном цветочном дурмане.

— Чтоб тебе пусто было…

Екатерина Алексеевна тяжело вздохнула. Казалось, уже целую вечность рвущиеся из больничной палаты душераздирающие стоны, едва не переходящие в крики, эхом разносились по стерильному коридору, служа напоминанием о страданиях, которые скрывались за каждой из множества дверей.

— Прошу прощения, Ваше Сиятельство, — со скорбным выражением лица выйдя из палаты и затворив за собой дверь, обратилась к старой графине Анна. — Батюшка нынче сильно возбужден. Боюсь, с визитом придется повременить.

Несмотря на тяжесть ситуации, она держалась с элегантным спокойствием. Эта хрупкая девочка, обладая поистине невероятной внутренней силой, демонстрировала столь несокрушимое самообладание, что казалась островком умиротворения посреди бушующих вокруг волн хаоса.

Сочувственно сжав ее руку, графиня Брюс без слов выразила солидарность, а затем, все же, добавила:

— К чему церемонии, дитя мое. Я слышала, как доктор сказал, что барон, возможно, останется прикован к постели до конца своих дней, так что его эмоциональность вполне объяснима.

Внезапно за дверью раздался очередной нечеловеческий вопль и, прокатившись по лабиринту больничных коридоров, резко стих. Вероятно, страдальцу вкололи успокоительное, которое также подарило покой измученным ушам и душам дежурящих у палаты женщин, наполнив воздух звенящей тишиной.

В этот момент графиня устыдилась, что с тех самых пор, как барон два дня назад пришел в себя, кляла несчастного на чем свет стоит. Однако, когда она подумала о том, что ждало впереди его дочь, старуху охватило уныние.

Ее смутные мысли о предстоящих тяготах, связанных с заботой о лежачем отце, в жизни Анны, теперь обрели пугающую осязаемость.

Екатерина Алексеевна не могла не сожалеть об упущенной возможности для юной баронессы стать супругой блистательного капитан-лейтенанта Солодовникова-Алчевского.

Было ясно, как божий день, что упрямая девица предпочтет молча справляться со свалившимися на ее голову бедами, но не попросит о помощи, которую не страдающий излишней сентиментальностью герой Отечества сам не предложит.

Да и кто бы в здравом уме изъявил желание жениться на женщине, к неоднозначному социальному статусу которой прибавился буйный и требующий постоянного ухода паралитик?