Книга Непристойное положение, страница 24 – Вэл Килмер

— Мы пойдем южнее Азорских островов, сэр, — Харгривз провел желтым от табака пальцем по пергаменту. — Бьюсь об заклад, у Наветренного пролива будет жарко.

Оливер курил трубку, глядя на карту сухими, воспаленными от недосыпа глазами.

— Справедливо. И вы выиграете. Пираты обнаглели из-за слабости прежней администрации. Мое отсутствие дает им свободу распоясаться. Нужно усилить бдительность уже сейчас.

Выгнать мысли об Изабелле помогали ежедневные обязанности, которые он с легкостью выдумал для себя: ему не привыкать за всем следить и всех отчитывать.

Как опытный военный моряк, Оливер раз в два дня осматривал корабль. Он проверял состояние пушечных портов, сухость пороховых погребов и чистоту кремневых замков на мушкетах экипажа. Матросы ворчали, но чистили стволы до блеска.

После полудня Оливер переносил свои обязанности на квартердек. Офицеры корабля быстро поняли, что пассажир первого класса не собирается отсиживаться в каюте. Вентворт вызывал на учебные поединки на шпагах первого помощника или молодых мичманов. Оливер фехтовал жестко, без светского изящества, подавляя противников силой и точным, безжалостным расчетом. Он показывал команде, кто здесь настоящий хозяин, даже если формально кораблем командовал Харгривз.

Вечерами он запирался у себя, обложившись кожаными папками. Отчеты из Кингстона, налоговые ведомости, списки плантаций и судебные приговоры — он читал до тех пор, пока буквы не начинали расплываться, и тяжелый сон не сваливал его голову на подушку.

* * *

Для Изабеллы единственным спасением от одиночества и скуки стали книги. Она сидела на юте, укрывшись пледом от соленого ветра, и переворачивала страницы. Рядом неизменно устраивалась леди Хардинг — пожилая вдова плантатора, возвращавшаяся в колонии и без конца рассказывала истории из жизни там. Особенно я отчего-то забавляли рассказы о том, сколько сбежавших рабов переловил и вернул сил ее муж.

— Но ваша судьба будет другой. Воистину мистер Вентворт послан вам богом. Где бы вы били без него.

Изабелла натянуто улыбалась, подняв голову от книги.

— Печально, что вас нельзя оставить в Лондоне. Но белее вы не станете. Придется возвращаться. Да. Увы. Ямайка — это выгребная яма, — вещала леди Хардинг, не прерывая вязания. — Солнце выжжет вашу прекрасную кожу за неделю. А мужчины там… дикари. Пакстон, конечно, исключение, у него приличное состояние, но остальные… Вы должны беречь себя. Благодарите вашего благодетеля. Молитесь за него.

Изабелла так и не поняла: эта женщина с морщинистым лицом, как чернослив, радеет за нее или все же презирает. Но ясно было одно: без губернаторской опеки она — никто. И надо на коленях воссылать за опеку Оливера Аллилуйю.

К полудню Хардинг обычно вконец раскисала и уходила к капитану прятаться от солнца. Тогда она бралась за вышивание. Пяльцы лежали на её коленях, игла мерно протыкала белое полотно, но взгляд то и дело поднимался выше.

С этой точки палубы ей было отлично видно Оливера. Она смотрела, как он фехтует. Наблюдала, как под тонкой белой рубашкой перекатываются мышцы спины. Ветер трепал его черные волосы, а ей хотелось подойти и провести по ним ладонью. Он рубил воздух шпагой, словно пытался отсечь от себя невидимые путы. Он ни разу не посмотрел в её сторону.