Книга Сердце проклятого принца, страница 5 – Кристин Бах

За седлом он привязал ружьё.

Один, как и предупреждала маменька.

Сэр Седрик заметил меня в окне и снял шляпу. Его улыбка была мягкой, печальной и приготовленной заранее.

Я не открыла дверь.

Он подождал, потом постучал рукоятью хлыста.

— Мисс Мур, — позвал он. — Я знаю, что вы дома. Позвольте выразить соболезнования.

— Вы уже выразили их через старосту. Благодарю.

Говорить через закрытую дверь было невежливо. Иногда невежливость отлично заменяла крепкий засов.

— Я хотел сделать это лично.

— Теперь сделали.

Несколько мгновений он молчал. Рыжка продолжала рычать, припав к земле. Сэр Седрик не любил собак, которые не признавали стоимость его камзола.

— Элиза, откройте. Не заставляйте меня вести серьёзный разговор с дубовыми досками.

— Доски умеют хранить тайны и не перебивают. Для серьёзного разговора они подходят лучше многих людей.

Раньше мои ответы его забавляли. Сегодня улыбка осталась на губах, но глаза сделались холоднее.

— Вы провели тяжёлую неделю и, вероятно, не вполне понимаете, что вас ожидает. Я пришёл помочь.

— Если хотите помочь, попросите вашего управляющего не брать пошлину с вдовы Тэлбот за выпас двух коз. Она третий месяц ходит в усадьбу.

— Я пришёл говорить не о вдове Тэлбот.

— Жаль. Ей ваша помощь нужнее.

Он надел шляпу. Медленное движение выдало раздражение сильнее резкого жеста.

— В таком случае выйдите на крыльцо. Обещаю не переступать порога без приглашения.

Обещание ничего не стоило, но из-за двери я плохо видела его руки. Ружьё оставалось у седла, на поясе висел только охотничий нож. На дороге никого не было, зато дом старосты находился слишком далеко, чтобы услышать крик.

Я поставила подсвечник возле косяка, отодвинула засов и вышла, оставив дверь приоткрытой. Рыжка натянула цепь, не сводя с гостя глаз.

Сэр Седрик окинул взглядом моё чёрное платье, неубранные волосы и покрасневшие веки. В его лице появилось выражение ласкового снисхождения.

— Вы совсем одна, — произнёс он тише.

— Ваша наблюдательность по-прежнему безупречна.

— Не прячьте страх за колкостями. В этом нет необходимости. — Он сделал шаг к крыльцу и положил ладонь на сердце. — Нора была для вас матерью. Я понимаю, какую потерю вы пережили.

— Ваша мать жива, сэр Седрик. Отец тоже. Вы не можете понимать, и я не требую этого от вас.

Он слегка поморщился, но быстро вернул лицу сочувствие.

— Именно поэтому вам нужен человек, способный принять решения, пока горе мешает мыслить здраво. Дом стоит на моей земле. До деревни далеко. В лесу появились волки, а осенью сюда приходят бродяги и дезертиры. Молодой женщине опасно оставаться без защиты.

— Двадцать лет этот дом стоял здесь без вашего участия. Не думаю, что сегодня он внезапно начнёт нуждаться в хозяине.

— Я говорю не о доме.

Он поднялся на нижнюю ступень. Я не отступила, хотя тело потребовало сделать именно это.

— Сойдите, пожалуйста.

— Элиза, довольно. — В голосе впервые прозвучала усталость человека, вынужденного объяснять очевидное несмышлёному ребёнку. — Я предлагал вам брак дважды. Тогда вы ссылались на Нору: не хотели оставлять её одну, боялись, что она не приживётся в усадьбе. Теперь этого препятствия нет.

Слова ударили точнее пощёчины.

— Препятствия?

Он понял ошибку и протянул руку, словно мог поймать уже произнесённое.