Книга Сердце проклятого принца, страница 230 – Кристин Бах

— Я исполниля свой долг, ваше величество.

— Корона не забудет вашей смелости.

По залу прошёл сдержанный смех. Ричард кивнул Рейнару.

Он стоял справа от трона в чёрном парадном камзоле с серебряным волком на груди. Дождавшись, когда стихнут поздравления, Рейнар вышел вперёд и остановился рядом со мной.

— На рождественском балу в Эшворте я назвал этой женщине и всему собравшемуся обществу её настоящее имя, — произнёс он. Голос был ровным, властным и хорошо слышным даже у дальних дверей. — Тогда же я дал слово вернуть ей всё, что было отнято после смерти родителей. Несколько дней назад корона признала Элизу законной наследницей Розвудов, и она стала моей женой. Отныне расследование утраченных земель, денег и семейного имущества находится под моим личным надзором.

Несколько придворных беспокойно переглянулись. У многих имелись родственники, успевшие купить или получить часть владений исчезнувшего рода. Рейнар заметил это и холодно усмехнулся.

— Добросовестные приобретатели получат возмещение после суда. Виновные в подлоге, похищении и попытке убийства лишатся не только приобретённого. Я отвечаю за то, чтобы имя Розвуд больше не пришлось прятать, и исполню обещанное независимо от количества недовольных при дворе.

Он говорил не вместо меня. Наследный принц объявлял решение по делу, за которое взял ответственность как будущий правитель. Мне оставалось определить, что делать с возвращённым домом, но отвоёвывать его у десятков влиятельных людей в одиночку Рейнар не позволил бы.

Закончив, он повернулся ко мне и взял за руку.

— При венчании ты приняла имя Вулфскаров, но не отказалась от собственного. Отныне двор будет помнить оба. Ты моя жена, принцесса Нордвейна и единственная хозяйка возвращённых владений Розвудов. Ни одно из этих прав не отменяет другое.

— Ты опять объявляешь мою судьбу перед всем двором.

Голубые глаза сузились.

— Судьбу ты выбрала сама, когда сказала «да» у алтаря. Я лишь объясняю присутствующим последствия, чтобы никому не пришло в голову проверить границы моего терпения.

В галерее сделалось особенно тихо. Несколько мужчин, ещё недавно готовых спорить за земли Розвудов, старательно избегали его взгляда.

— В таком случае объяснение получилось достаточно ясным, — признала я.

— Другого и не требовалось.

Рейнар притянул меня к себе. На глазах у короля, министров и половины столичной знати он поцеловал меня — недолго, но с такой спокойной уверенностью, что необходимость в дальнейших объяснениях исчезла. Когда он отстранился, Ричард постучал перстнем по подлокотнику.

— Если семейный совет закончил разъяснять двору очевидное, — сухо произнёс король, хотя глаза его улыбались, — предлагаю перейти к делам государства. Желательно без новых похищений, отравлений и проклятий.

— Я прослежу, — ответил Рейнар.

— Именно эта фраза обычно предшествует бедствию, — заметила я.

Смех прокатился по галерее, нарушая тяжёлую торжественность последних дней. Рейнар переплёл свои пальцы с моими. Я почувствовала под ладонью ровное тепло и биение крови. Его сердце больше не принадлежало проклятию. Но и мне оно не принадлежало как вещь. Рейнар отдал его свободно. Я так же свободно приняла — и вручила ему своё.

За пять лет Эшворт привык ко многому.

К тому, что хозяйка могла прервать официальный приём ради заболевшей кухарки. К тому, что наследный принц возвращался с заседания государственного совета, снимал парадный камзол и отправлялся проверять новые ульи. К ученицам из «Дома Норы», приезжавшим на летние занятия по травничеству, и к деревенским детям, которых теперь не прогоняли от парадных ворот.