Книга Сердце проклятого принца, страница 229 – Кристин Бах

— Аларик? — спросил король после нескольких глотков воды.

Рейнар выпрямился.

— Заговор раскрыт. Его люди арестованы.

— А сам?

— Это потребует более длинного объяснения.

Ричард перевёл взгляд на окровавленную рубашку сына, потом на моё платье и раскрытый саквояж.

— Судя по вашему виду, объяснение будет занимательным. Но сначала скажите: кто из вас двоих снова чуть не умер?

— Оба, — ответила я.

— Прекрасно. Вы уже начали делить семейные обязанности.

Слабая улыбка тронула его губы. Рейнар рассмеялся — один раз, хрипло, почти беззвучно — и склонился над отцом. Только тогда я позволила себе поверить, что ночь закончилась.

* * *

Следующие три дня дворец жил между судом и лечебницей.

Король медленно набирался сил. Магистр Холт, прежде смотревший на меня с оскорблённым достоинством, теперь приносил каждую чашку на проверку и записывал мои замечания. В тайнике Джулиана нашли остатки морского лука, письма Аларика и долговые расписки. В покоях Сесилии обнаружили шифрованные отчёты о приступах Рейнара, списки приглашённых во Вулфскар женщин и письмо Седрика Харроу, сообщавшего о раненом охотнике с волчьей застёжкой.

Седрика задержали до того, как известия из столицы достигли его земель. Родственников, пытавшихся присвоить наследство Розвудов, вызвали в королевский суд. Имена людей Аларика появлялись одно за другим, но я быстро поняла, что большая часть двора предпочла бы назвать всё случившееся страшной сказкой и больше никогда не вспоминать.

Каменные изваяния перенесли в закрытую галерею под охраной. Аларик и Сесилия не двигались, однако внутри серого камня иногда проступал слабый стук, похожий на биение сердца. Фея не подарила им лёгкую смерть. Она оставила суду время решить, можно ли вернуть им человеческий облик и какое наказание назначить после этого.

Рейнар провёл эти дни между спальней отца, советом и моей комнатой. Стоило ему исчезнуть из поля зрения дольше чем на час, как я начинала прислушиваться к шагам. Он делал то же самое: входил через открытую смежную дверь, убеждался, что я на месте, и только потом вспоминал о государственных делах.

На четвёртое утро король приказал собрать малый двор.

Приём устроили в светлой галерее, где всего несколько дней назад проходила наша свадьба. Пришли министры, главы старых родов, офицеры и те гости свадебного приёма, которые не успели покинуть столицу. Ричард сидел в высоком кресле возле трона. Он всё ещё был бледен, но надел парадный камзол и корону, словно собирался доказать отравителям, что даже болезнь не лишила его королевского упрямства.

Капитан Грей зачитал предварительные обвинения. В зале становилось всё тише. Когда прозвучали имена Аларика, Сесилии и Джулиана, кто-то ахнул. Когда назвали Седрика и родственников Розвудов, несколько придворных дам поспешно отвели глаза.

Затем король вызвал меня.

Я подошла к трону в простом тёмно-синем платье. Пышный бальный наряд был испорчен, а надевать новый ради рассказа о похищении казалось нелепым. На груди лежал кулон Дикой Розы, на пальце оставалось кольцо Вулфскаров.

— Её Королевское Высочество принцесса Элиза Марианна Вулфскар, урождённая Розвуд, — произнёс Ричард, и оба моих имени прозвучали под сводами зала. — Корона подтверждает ваше происхождение и право на имущество рода. Окончательное решение по землям будет принято после суда. Но уже сегодня Нордвейн признаёт вас наследницей Розвудов и женщиной, спасшей жизнь короля.